Легкий ситцевый халат наподобие сари висел на гвозде за дверью. Она набросила его и отправилась в сырую халупу, где находилась баня, принять душ. Наконец, чистая, в мягкой хлопковой пижаме, Онор легла и закрыла глаза. Начало действовать снотворное, и сестра Лангтри почувствовала головокружение и легкую тошноту: так бывает, когда переусердствуешь с джином. Что ж, ладно, зато уснуть удастся. В подступавшей дремоте она вдруг подумала: «Может, я влюбилась, или это что-то иное? Может, я просто отвыкла от нормальной жизни и слишком долго подавляла свои желания?..»
Перед глазами все расплывалось, кружилось, предметы теряли очертания. С облегчением погружаясь в сон, она успела сказать себе: «Какое счастье вот так уснуть и не просыпаться никогда, никогда…»
Вечером, около семи часов, поднимаясь по пандусу к бараку «Икс», сестра Лангтри встретила Люса. Тот хотел было проскочить мимо, но она преградила ему путь.
– Задержитесь, пожалуйста, мне нужно с вами поговорить.
Он театрально закатил глаза.
– Да ладно, сестренка! Я спешу – у меня встреча.
– Придется отложить. Вернитесь в барак, сержант.
Люс подчинился и следом за ней вошел в кабинет. Сестра Лангтри сняла шляпу с красно-серой лентой и повесила на гвоздь, куда днем обычно вешала свою красную пелерину. Ему больше нравилась ее вечерняя форма: в ней сестра походила на маленького серого солдатика.
Наконец Онор уселась за стол и повернулась к Люсу. Тот стоял, привалившись к стене возле открытой двери и сложив руки на груди, готовый в любое мгновение сорваться с места.
– Войдите, и закройте дверь, сержант, – жестко потребовала сестра, а когда Люс подчинился, добавила: – Я требую объяснить, что произошло сегодня утром в подсобке между вами и сержантом Уилсоном.
Люс небрежно пожал плечами и покачал головой.
– Ничего, сестренка.
– «Ничего, сестра». Мне так не показалось.
– А что же вам показалось? – ухмыльнулся Люс – похоже, разговор вовсе не смущал его, а скорее забавлял.
– Что вы проявили сексуальный интерес к сержанту Уилсону.
– Да, это правда, – легко согласился Люс.
От неожиданности сестра Лангтри так растерялась, что не сразу нашлась что ответить, наконец произнесла:
– Зачем?
– Я провел эксперимент, только и всего. Он же гомик. Мне просто хотелось посмотреть, как он отреагирует.
– Это клевета, и вы это знаете.
Люс рассмеялся.
– Так пусть Уилсон предъявит мне иск! Говорю вам: он самый настоящий извращенец.
– Но ведь это вы его домогались, верно? Инициатива принадлежала вам? Оставьте сержанта Уилсона в покое: вы-то отнюдь не гомосексуалист.
Люс вдруг рванулся, пересек разделявшее их расстояние, уселся и, закинув ногу на стол наклонился к ее лицу так близко, что стали отчетливо видны все крапинки и прожилки его радужных оболочек, придававшие глазам неуловимый переменчивый цвет. Сердце Онор пустилось вскачь: тут же она вспомнила, как была очарована Люсом, когда он появился в бараке, и почувствовала странное оцепенение: этот пристальный неподвижный взгляд завораживал, едва ли не околдовывал, но стоило Люсу заговорить, как наваждение рассеялось.
– Сладкая моя, мне без разницы, кем быть. Молодые, старые, мужчины, женщины – все для меня мясо, все годится.
Онор передернулась от отвращения и невольно отшатнулась:
– Прекратите! Не смейте говорить мне подобные вещи! Вы просто чудовище!
Он наклонился еще ближе, обдав ее запахом чистого крепкого тела.
– Смелее, сестренка, отведай меня! Знаешь, в чем твоя беда? Ты никого не пробовала. Так почему бы тебе не начать с меня? Я лучшее из того, что тут есть, правда. Только я могу заставить тебя дрожать от страсти, кричать не своим голосом и умолять меня взять тебя снова! Ты даже не представляешь, что я способен сделать с тобой. Давай же, сестренка, испытай меня! Просто попробуй. Зачем вешаться на шею гомику или фальшивому англичашке, который так устал от жизни, что уже ни на что не способен в постели! Попробуй меня! Лучшего ты здесь не найдешь.
– Пожалуйста, уйдите, – выдавила сестра Лангтри, побелев от гнева.
– Вообще-то я терпеть не могу целоваться, но тебя поцелую. Ну же, сестренка, давай!
Отступать было некуда: спинка ее кресла почти касалось стены, – и сестра Лангтри так резко отшатнулась, что кресло ударилось о подоконник у нее за спиной. Судорога отвращения пробежала по телу настолько ощутимая, что даже Люс не мог бы обмануться и принять это за желание.
– Убирайтесь! Сейчас же!
Онор прижала ладонь ко рту, словно пыталась сдержать тошноту, и, глядя на завораживающе красивое лицо Люса, вдруг подумала, что перед ней сам дьявол.
– Ладно, живи монашкой. – Он поднялся и одернул брюки, пытаясь скрыть эрекцию. – Какая же ты дура! Ни один из них не способен доставить тебе удовольствие. Единственный мужчина здесь я.
