После его ухода сестра Лангтри продолжала смотреть на закрытую дверь, словно хотела внимательно изучить каждую доску, пока не почувствовала, как ужас понемногу отпускает. Вдруг ей отчаянно захотелось заплакать, и лишь пристальное разглядывание двери удержало от слез. В Люсе она ощутила жестокую властную силу и стремление добиться своего любой ценой. Быть может, утром в подсобке Майкл почувствовал то же самое под пронизывающим взглядом распутных глаз этого чудовища?
Нил постучал, вошел и закрыл за собой дверь. Одну руку он держал за спиной, словно что-то прятал. Прежде чем опуститься в кресло для посетителей, он протянул через стол раскрытый портсигар, предлагая сестре Лангтри закурить. Это было частью ритуала, и обычно Онор проформы ради изображала нерешительность, прежде чем взять сигарету, но тем вечером схватила ее с такой жадностью и потянулась к огоньку спички, что Нил взглянул на нее с удивлением.
Ее ботинки проскребли по полу, когда она сменила позу, и Нил изумился еще больше.
– Что с вами, сестра? Вы сели за стол, не сменив обувь? Не слишком ли рано вы вернулись к работе? Может, вас все еще лихорадит? Голова не болит?
– Нет у меня ни лихорадки, ни головной боли, доктор, я совершенно здорова, а ботинки не успела снять, потому что при входе в барак столкнулась с Люсом. Он собирался уйти, а мне надо было кое о чем с ним поговорить. Вот и забыла про ботинки.
Нил поднялся, обошел стол, опустился на колени в крошечном закутке возле ее кресла и похлопал себя по бедру.
– Давайте-ка сюда ногу.
Тугие пряжки на ее холщовых гетрах никак не поддавались, и Нилу пришлось повозиться, прежде чем он смог их расстегнуть. Убрав гетры, он снял оба ботинка и привстал в поисках легких полотняных туфель на резиновой подошве, в которых сестра ходила в бараке.
– На нижней полке, – подсказала Онор.
– Так-то лучше, – заключил Нил. – Вам удобно?
– Да, спасибо.
Он уселся в кресло.
– И все же вид у вас утомленный.
Она посмотрела на свои руки и с удивлением воскликнула, пальцы дрожат:
– Меня трясет!
– Почему бы вам не показаться врачу?
– Это просто нервы, Нил.
Они молча курили, сестра демонстративно смотрела в окно, а Нил тем временем внимательно разглядывал ее. Наконец, когда она повернулась, чтобы потушить сигарету, он положил перед ней листок бумаги, который прежде прятал.
Майкл! Именно таким видела его и она сама: цельным, сильным, с прямым честным взглядом. Казалось невероятным, что в человеке с такими искренними, бесхитростными глазами есть что-то скрытое, немужское.
– Это лучшая ваша работа. По-моему, вышло даже удачнее, чем портрет Люса, – восхитилась сестра, с жадностью рассматривая изображение и надеясь в душе, что Нил не заметил, как она вздрогнула при виде рисунка. Бережно взяв в руки листок, она протянула его Нилу. – Повесьте это на стену для меня, пожалуйста.
Нил послушно прикрепил рисунок кнопками к стене за все четыре уголка, выбрав место справа в центральном ряду, рядом с собственным портретом, хотя он явно проигрывал в этом соседстве: образ Майкла его затмевал. Нил пытался нарисовать себя беспристрастно, но ему это не удалось: лицо на стене казалось безвольным, изможденным и напряженным. Усевшись на свое место, Нил заметил:
– Теперь мы все здесь, полный комплект. Хотите еще сигарету?
Онор поспешно схватила новую сигарету, глубоко затянулась и, выдыхая дым, заговорила, кивнув на новый рисунок, слишком быстро, чтобы это было искренне:
– В Майкле я вижу извечную загадку мужчин.
– Вы ошиблись, сестра, – небрежно заметил Нил, стараясь не показать, что понимает, как трудно ей говорить о Майкле, и ничем не выдать волнения, хотя в последнее время не мог думать ни о чем другом, как только о ней и сержанте Уилсоне. – Женщины – вот загадка. Это вам любой подтвердит, от Шекспира до Шоу.
– Только для мужчин. А вот вы для нас точно терра инкогнита. Каждый раз, стоит мне прийти к выводу, что я разгадала тот или иной поступок мужчины, как он ловко изворачивается и ускользает, уплывает прочь. – Онор стряхнула пепел с кончика сигареты и улыбнулась Нилу. – Пожалуй, из-за того, что у меня есть прекрасная возможность изучать мужчин без вмешательства других женщин, мне и нравится в одиночку распоряжаться в отделении.
Нил рассмеялся.
– Как сухо, по-медицински! Ладно, я переживу, но, ради бога не говорите этого Наггету, иначе беднягу тотчас поразит бубонная чума одновременно с сибирской язвой.
Сестра Лангтри возмущенно вскинула брови, намереваясь возразить, что Нил неправильно ее понял, но тот весело продолжил, прежде чем она успела его перебить, хотя и удивился, что невинная шутка могла ее задеть:
– Мужчины, в сущности, примитивные создания. Возможно, мы превзошли простейших, но, безусловно, не заключаем в себе великую загадку Вселенной вроде вопроса, сколько ангелов способно уместиться на кончике иглы, над которым ломали головы средневековые схоласты.
– Чепуха! Вы куда более сложная и важная загадка, ангелам до вас далеко! Взять, к примеру, Майкла…
