– Да, она употребляла наркотики.
– Я не употребляю наркотики, и у нас ничего не может быть общего с этой Вислогузовой…
– А что у вас общего со Снежаной?
– Я же говорила вам, мы с ней иногда встречаемся. И вы знаете, почему, – Наташа изобразила смущение, и это у нее вышло блестяще. Потому что она и без того была близка к смятению.
– И давно вы с ней встречаетесь?
– Ну, не очень…
– А как вы с ней познакомились?
– Я ехала на машине, увидела Снежану, она мне понравилась, я ее подобрала…
– Снежана говорит то же самое.
– Ну, вот видите!
– Я вижу, Наталья Борисовна, что вы с ней смогли договориться, как отвечать на неудобные вопросы.
– Мы с ней ни о чем не договаривались. Мы действительно познакомились именно так.
– Вы познакомились с ней в гуманитарном университете, куда поступили в две тысячи третьем году на факультет лингвистики. Машу тогда не звали Снежаной, а вас не звали Альбиной. Вы тогда были просто Наташей Баулиной и жили в одной комнате с Машей Субботиной. В две тысячи пятом у вас был привод в ОВД Басманного района. Сказать, за что?
Муравлева потупила глаза. Перед фактами она была бессильна.
– Вычислить вас, Наталья, было нетрудно. Мы бы сразу это сделали, был бы стимул. А стимул у нас появился.
– Какой стимул? Хотите меня использовать в своих грязных целях? – презрительно поморщилась Наташа. Чем живо напомнила развязную путану с Тверской, шипящую на властей предержащих.
– В каких целях?
– Ну, ваш сотрудник в меня влюбился. Да и вам, наверное, хотелось бы меня поиметь.
– У меня нет никаких грязных целей, Наташа. И давайте будем считать, что я не слышал ваших грязных намеков.
– Это не намеки, – вздохнула она, возвращаясь в прежнее свое состояние порядочной леди. – Это страх… Мне страшно, что вы будете меня шантажировать.
– Чем?
– Этим самым… Да, были у меня ошибки молодости, я в этом очень раскаиваюсь. И я очень боюсь, что мой муж узнает об этих ошибках.
– Да, вы так этого боитесь, что профинансировали постройку дома, в котором затем разместился бордель. Да, тот самый бордель, в котором вас застукали. Это вы, Наташа, построили этот притон.
– Ерунда полная! – неубедительно возмутилась она.
– Я разговаривал с Грушевской.
– А кто это такая?
– Зиц-председатель общества с очень ограниченной ответственностью «Красный фонарь Зеленого города». Зиц-председатель и зиц-владелец.
– Не понимаю, о чем разговор.
Круча действительно разговаривал с Грушевской, но дама стояла на своем как железобетонный волнорез на прибрежном дне – девятым валом ее не сдвинешь. Ничего про Наташу не рассказала. И еще настаивала на том, что строительство притона финансировала сама. Кстати говоря, земля и дом были зарегистрированы на ее имя. Может, потому и не сдавала она свою хозяйку, что надеялась стать не фиктивной, а фактической собственницей – в награду за преданность. И все-таки Муравлева не была уверена в надежности своего подставного лица, потому занервничала так, что куснула себя за ноготь.
– Разговор о том, что главной мадам в «Красном фонаре» была Мария Викторовна Субботина, ваша подруга и компаньонка. А строительство здания финансировали вы.
– О чем это вы?
– О том, что в этот проект вы, Наталья Борисовна, вложили большие деньги. Я так понимаю, до полутора миллиона долларов. Интересно, что думает по этому поводу ваш муж?
– Вы меня шантажируете.
– Шантаж существует для того, чтобы к чему-то принудить. Я вас к чему принуждаю?
– Вы сами это знаете.
– Да, но я хочу услышать это от вас.
– Хорошо, я признаюсь, что финансировала строительство дома, о котором вы говорите. Только не говорите об этом моему мужу.
– Почему?
– Потому что он меня убьет!
– Вы хотите сказать, что ваш муж не знает про этот дом?
– Знает…
– Тогда почему вы боитесь?
– Он же не знает, что там бордель!
– Странно все как-то, – недоверчиво пожал плечами Круча. – Ваш муж выделил вам огромную сумму денег и не знает, на что?
– Нет, он знает, что деньги пошли на дом, но не знает, что это за дом. Он рассматривает его как способ вложения денег… Я вам сейчас все объясню.
– Ну, попробуйте.
– Это все Снежана… То есть Маша. Она приехала ко мне, говорит, есть прекрасный вариант. Клиент у нее был, у него проблемы возникли, ему срочно нужно было уехать за границу, в общем, он свой недострой практически за бесценок отдавал. Я поговорила с мужем, он встретился с этим человеком, договорился с ним о цене. Вы говорите про полтора миллиона, а мы взяли этот дом всего за триста тысяч… Ну, вложили еще шестьсот-семьсот…
– Значит, вы купили дом и устроили там бордель?
– Нет, мы купили этот дом как недвижимость. Ну, и Машу туда поселили. Она же подсказала нам этот выгодный вариант. А Маша все испортила. Маша устроила в доме бордель…
– И ваш муж об этом не знает?
– Нет.
– И вы об этом узнали тоже случайно?
– Ну, в общем, да.
– Хорошо, зачем тогда вы оформили этот дом на Грушевскую?
Этот вопрос поставил Муравлеву в тупик. Что вовсе не удивительно, ведь она же врала с самого начала.
– Ну, это было решение моего мужа, – растерянно пробормотала она.
– Я могу спросить у него, с чем это связано? – саркастически усмехнулся Круча.
