Стоило мне приглядеться, как я увидела копну рыжих волос рядом с моим мужчиной и ускорила шаг, ведь узнала в этой легкой грации давно знакомую мне женщину.
Миловидная женщина Виола, одетая в зеленое платье, сидела рядом с Робертом и оживленно о чем-то рассказывала, отчаянно жестикулируя. Ее рыжие волосы развевались идеальными красивыми волнами от кондиционера, поставляющего мощным потоком холодный воздух с белого потолка, обвешенного мишурой в ярком стиле вечеринки: всего да и побольше. Иногда, благодаря свету софитов, мелькали улыбки и размашистые движения руками, а порой казалось, что я слышу веселый смех Роберта, что больше смахивало на больную фантазию или неосуществимые мечты. От этого на душе стало немного гадко, ведь изначально я шла к Шаворскому для того, чтобы подпортить его прекрасное личико и вставить мозги на место…
— Вам сюда нельзя. У официанток VIP-отсека браслеты красные, а у вас… даже синего нет. Хм… Интересно получается! — остудил мои порывы охранник, внезапно перегородивший дорогу к позолоченной металлической лестнице со стеклянными ступеньками, и, сняв рацию с пояса, нажал на кнопку, чтобы сказать коллегам: — Незаконное проникновение в клуб. Да, ни бейдж-пропуска, ни браслета… Семен, выведите девушку, пожалуйста.
— Скажите Роберту, что это Полина Мышка! — немного нервно, попадая под подавляющее влияние ауры охранника, больше похожего на дикого медведя, тихо прошептала я, и, когда он устало выдохнул, будто таких как я — миллион, более уверенно добавила: — Я — его секретарша и сбежала из больницы… В общем, думаю, данная информация его заинтересует. Поверьте.
— Девочка, я и не такое слышал от ночных жриц любви, пытавшихся пробиться под брюки к шефу, и не собираюсь лишаться работы из-за какой-то шлюхи! — мужчина с самодовольной улыбкой оценил мои пропорции через свободный покрой платья, а затем замер, рассматривая лицо, недовольно покачав головой. — Черт! Тебе хоть восемнадцать-то есть? Родители знают, чем ты тут занимаешься? Думаешь по-трахаешься с миллионером и… что? Деньги на голову посыпятся? Удачливее станешь? Проблем поубавится? Вали-ка ты подобру-поздорову!
Стоило мне только сжать кулаки и выпучить глаза, чтобы не расплакаться от прилюдного унижения, как тяжелый властный голос рассек пространство, как самый острый сакс[1], и ударил самодовольного хама по голове, заставляя того вжать ее в плечи:
— Уволен! — Роберт стоял в черном, блестящем от света софитов, сюртуке и старомодных штанах, сверля убийственным взглядом охранника, совершенно не глядя в мою сторону. Одна его рука по-хозяйски покоилась в широком кармане, слегка откидывая край сюртука назад и показывая белоснежную рубашку с черной полосой по шву, а другая лежала на перилах. Вроде простой жест, но выглядел он так, что не оставалось сомнений, что перед тобой стоит никто иной, как хозяин жизни и этого клуба, — Расчет получишь завтра. И запомни: охранник должен знать приближенных босса, а не оскорблять их в его присутствии.
— Но я… — мужчина растерянно переводил взгляд с меня на Роберта, а затем жалобно взмолился: — У меня семья: беременная жена и двое детей. Им нужен кормилец и мне просто…
— Мне плевать. — Вот он — тот момент, которого я боялась больше всего! Снова увидеть бесчувственный и обжигающе-ледяной, словно кусок точеного острого льда, летящего тебе прямо в грудь, взгляд моего Роберта. Была в нем какая-то своя магия, заставляющая взрослых, побитых жизнью мужчин, трястись от страха и выполнять любой приказ молодого, по сути, парня. Поток исходящей от него энергии был настолько сильный, властный, подавляющий, словно сумасшедший тайфун или внезапно возникшее силовое поле, отталкивающее от себя все живое и порабощающее при этом оставшиеся на его территории низшие существа, превращая их в своих верных рабов, добровольно согласных на все его мерзкие указы. Это был мой Роберт Шаворский во всей своей красе — получите и распишитесь! — Извинись перед девушкой, иначе останешься без зарплаты.
— Простите! Боже мой, извините меня, госпожа Полина! Я работаю только десятый день… — мужчина схватил меня руку, шепча свои слова, как молитву перед казнью.
Было страшно и больно. Ведь именно в тот мент я поняла, что просто не могу забыть поступки Роберта. Он, как чертов бумеранг, время от времени будет напоминать мне о своем истинном нутре. И, даже если сейчас Шаворский найдет причину каждому своему поступку, я просто не смогу забыть. Не могу! Мне мало его слов. И пусть это будет звучать по-детски, но мне хотелось, чтобы он тоже прошел все круги ада и заслужил мою любовь.
— Хм, не убедительно… — тем временем констатировал мужчина и ошарашил нас обоих своими следующими словами: — На коленях тебе удастся вымолить прощение у дамы намного быстрее.
