— Поздно… — тихо и хрипло прошептала я ему и, вскинув подбородок вверх, уверенно сказала, — Я уже приняла решение не ехать с тобой, так что просто пришла за ответами на давно мучившие меня вопросы.
Роберт открыл графин с коньяком и щедро налил его себе в стакан до самых краев, расплескав добрую часть на белую рубашку и дорогие брюки, и, пробурчав себе что-то под нос, выпил все содержимое разом до дна.
— Ничего себе… Ты наверное можешь пить бензин без последствий… — озвучила я свои мысли и усмехнулась своей шутке, напоровшись на помутневший взгляд Шаворского, и тут же замолчалала, прикусив губу.
— Вопросы… — немного откашлявшись, хрипло, словно опытный алкоголик прошептал Роберт, и я, побоявшись, что огненное пламя из его рта заденет меня и тоже опьянит, продолжала молчать, затаив дыхание, — Спрашивай, что там тебе не давало спокойно спать в больнице, заставляя взрослую умную женщину лезть с десятого этажа по пожарной лестнице.
— Вопросов много… Нужно было записывать… — снова попыталась разрядить обстановку я, смотря как Роберт разом осушил поллитровую бутылку газировки, и, нахмурившись, продолжила, — Ты почему-то изначально решил, что Роман Усачев — не мой отец. Конечно, в последствии он и вправду оказался еще тем придурком, но… В чем причина? Его судимость? У кого в нашей стране ее нет? У единиц… К тому же, ты не знал, что за изнасилование малолетней, так что…
— Потому что я знаю, кто твои настоящие родители! — перебил мой словесный поток мужчина, наливая себе новую порцию алкоголя, — Когда ты только вышла из моего кабинета после собеседования, я сразу начал рыть информацию о тебе и вышел на Егора и Карину Мышка. Они живут себе припеваючи в Петербурге.
— Мои родители… живы? — хрипло прошептала я, хватаясь за бокал, но, не в силах повторить подвиг Шаворского, только немного пригубила сладкое вино и тут же спросила, — Почему ты не сказал?
— Я могу сказать тебе их адрес и номер телефона. Могу даже лично отвезти! Но… зачем, если им это не нужно? — немного сожалеюще, сказал он и я вдруг поняла, что он точно знает, что я им не нужна, а значит спрашивал. Господи… Неужели он сделал это ради меня? — Есть еще вопросы?
— Что насчет прослушки под секретарским столом? В смысле, неужели Каролина каждый раз сидела там и держала карандаш в зубах? — спустя целую вечность все же сказала я, решив не заострять внимание на родителях. Ничего внутри не кольнуло, не сжалось и не заставило меня, унижаясь, просить встречи с ними. Значит тема закрыта. Навсегда.
— Запись велась на то устройство, что ты нашла в ящике, ну а карандаш был запасным вариантом, как говориться «на всякий пожарный». Просмотрев записи на камере наблюдения, мои люди заметили странность Каролины: каждый раз, как у меня было личное время, она ныряла под стол, якобы что-то уронив и проводила там какое-то время. Это было так редко, что никто не обращал на это никакого внимания, как и на то, что она выносила конкурентам запись со всеми переговорами. Это происходило тоже не каждый день, поэтому из-за внезапного увольнения и аннулирования пропуска просто не смогла забрать свое устройство. — деловито поведал мне мужчина, попивая коньяк, будто это была какая-то свежая прохладная водичка в засушливый день.
— Хорошо, допустим… Но Артем… Зачем ему убивать меня? Даже если он работал на конкурентов, то мог бы просто организовать… — растерянно протараторила я, будучи снова перебитой уже не совсем трезвым Робертом.
— Хочешь что-то сделать хорошо — сделай это сам! На допросе Артем признался, что три года назад работал под другим именем наемным киллером в Париже. Что ты так смотришь? Я бы тоже никогда не подумал… Но, соответствующее образование в этой области у него, оказывается, тоже есть… Ха! Если можно назвать это «образованием»: школа идеально обученных по всем франтам бездушных, но чертовски умных убийц. Не зря ему впаяли пожизненное… — закинув ноги на диван и по удобнее устраивая руки на спинке, сказал мне мужчина, — К тому же, только он мог заметить скрытую зависть Вероники к Татьяне и ее непреодолимое желание обладать всем, что ей присуще: от сумки и одежды до мужчины и квартиры. Вот она и билась головой о землю, только бы угодить «любимому»… В какой-то степени мне даже жаль, что она разделит участь Артема, но слишком уж много эта девчонка нарушила законов. Помогать в ее освобождении я не буду, даже не проси.
