Было не по себе, так как я понимала — Шаворский не простит меня и не захочет слушать, но время быстро приближалось к шести утра и в какой-то момент я просто легла на кровать, решив ждать приговора хотя бы в комфортном для ноющего тела и раскалывающейся головы положении. Радовало хотя бы то, что Таню никто не тронул и, когда меня усаживали в машину, я краем глаза увидела, что она спокойно себе спит на пассажирском сидении.
Стараясь настраивать себя на позитив, я провалилась в глубокий, но очень тревожный, чтобы вскоре подскочить на кровати, как ошпаренная. Только спустя несколько минут судорожных оглядываний по сторонам и попыток понять ситуацию сонной головой, увидела черную коробку с кучей хлыстов, всяких жгутов и повязок около кровати. В метре от нее стоял Роберт все в том же костюме, но без пиджака и с высоко закатанными рукавами.
Медленно и осторожно подняв на него взгляд, я остолбенела. Думаю, именно так смотрит палач на свою жертву перед казнью.
— Прошу, не нужно… — вмиг проснувшись, простонала я, не в силах отвести взгляд от роковой коробки, а по сути — именно от громадного толстого хлыста, красного кляпа, кожаных наручников и всяких неизвестных мне БДСМ штуковин.
«Набор маньяка на выезде! «Я убью Вас нежно» — называется» — пошутил внутренний голос и я, помимо воли, нервно усмехнулась.
Почувствовав на себе стальной взгляд, я из — под ресниц взглянула на мужчину и отметила, что стоит он достаточно далеко, и, значит, коробка в мою сторону была безжалостно брошена, наверняка, с прямым намерением разбудить. Если такой мужчина, как Роберт выкинул что-то подобное, значит, его нервы на пределе и ждать ничего хорошего не стоит.
Я инстинктивно вжалась в постель, когда Роберт начал медленно, словно пантера перед решающим прыжком, надвигаться на меня, подавляя своей тяжелой и одновременно притягательной мужской энергетикой. Несмотря на это, его лицо не выражало ровным счетом ничего, как, впрочем, и обычно. Будь это незнакомый человек со стороны, то посчитал бы, что он сейчас просто хладнокровно вышвырнет меня на улицу и дело с концом, но я знала, что за этим ледяным взглядом может стоять что угодно… И, когда ему оставалось только лишь протянуть руку, чтобы достать до меня, я по-детски зажмурилась, понимая, что уже ничто не изменит сложившуюся ситуацию и Робертовских планов.
Но и тут мужчине удалось удивить меня. Краем уха я услышала звон цепей и шелест ткани, никак не относившиеся к кровати, что было очень странно, та как в комнате не было так уж много одежды и предметов интерьера.
В полном непонимании открыв глаза, увидела, как мужчина расправляет располосованные куски ткани, скрепленные между собой в непонятном мне, хаотичном порядке, которые он достал из коробки.
Его уверенные движения в который раз напоминали, что Шаворский, в отличие от меня, прекрасно владеет ситуацией и знает, что делает. И, когда он закрепил два карабина на небольших железных крючковатых выступах под потолком, я начала смутно представлять, что это может быть…
По сути три полукруглых шнурка образовывали некое подобие качелей, только без перекладины под попу, два из которых вполне бы могли сойти за гамак-стул, а один напоминал некий закрепитель для ног с липучками на концах, которые бывают на роликах или некоторых кроссовках.
— Что это, Роберт? — с интересом спросила я, но нервные нотки все равно прорывались в голосе легкой хрипотцой. Мужчина не ответил, продолжая оценивающе сканировать неизвестное мне приспособление, ни единым взглядом больше не удостаивая злополучную коробку, которая теперь выглядела на половину пустой. — Знаешь, ты сам виноват, что я ушла. И, если будет возможность, то я сделаю это снова и тогда…
Резкий, неожиданный, колкий, проникающий с самую суть взгляд мужчины ударил не хуже кулака в живот. Отпустив уже расправленные края чудо-приспособления, он опять направился ко мне с грацией хищника и я уже даже не надеялась, что мужчина снова свернет к коробке, ведь это было бы слишком предсказуемо для такого человека, как Шаворский.
Так и произошло — подхватив мое расслабленное и уставшее тело на руки, он аккуратно, словно хрупкий фарфор, уложил его в… качели, именно таким образом, как я и предполагала у себя в уме — попа осталась висеть в воздухе, когда поддерживающие спину и ноги веревки помогали релаксировать в воздухе и раскачиваться вперед-назад.
