— Знаешь, иногда ты умеешь поражать. — умиротворенно сказал мужчина и, спокойно достав небольшие раскладные ножницы из заднего кармана брюк, одним резким движением рассек мини-топ Тани, превращая его в два клочка ткани, но оставляя при этом висеть по принципу жилетки, обнажающей мою грудь. — Как девятнадцатилетняя девушка смогла сбежать из самого охраняемого, после банков и Кремля, места Москвы? Ты заставила почувствовать меня и всю систему охраны полными придурками. — два четких и выверенных разреза ножницами и топ упал на пол, оставляя меня топлес. Чувствуя стеснение, я прикрыла грудь и Роберт оценил этот жест насмешливым взглядом, продолжая свою равнодушную лекцию: — Что же, это помогло мне вовремя задуматься об улучшении охраны и увольнении ненужных и бесполезных кадров, которые не смогли даже вовремя остановить и догнать машину твоей подруги, уже и так лишенной прав… Чтобы ты знала: все, кто был на работе в ночную смену, включая курьера, естественно уволены.
— Но я сбежала одна! При чему тут они? Мне никто не помогал! — негодующе воскликнула я и тут же поморщилась, понимая, что прекрасно знала, какая участь будет ждать работников и осознанно пошла на это.
Роберт медленно зацепился острым лезвием ножниц сначала за оду штанину, разрезая ее от лодыжки до самой талии, а затем и вторую, параллельно приговаривая:
— О, мышка, не изображай из себя наивную дурочку! Ты умная женщина и прекрасно знала, чем это обернется для других. Но меня интересует не это…
Мужчина откинул ножницы в сторону и с хладнокровностью хирурга пристегнул мои ноги в отведенные отсеки, заставляя забыть о его последних словах. Теперь я чувствовала себя удобно устроившейся на гамаке куклой, только с разведенными в разные стороны конечностями и… абсолютно голая.
Жадный и внимательный взгляд мужчины прошелся по моему телу, останавливаясь на самых чувствительных и тайных участках, вызывая ноющее чувство между ног, которое теперь я не могла хоть немного загасить, как обычно крепко скрестив ноги, и просто молча ждала его следующих действий с лютым нетерпением.
Червячок внутри кричал на повышенных тонах бежать от этого мужчины, возмущаться, противостоять, но вот тело… Оно не давало мне даже открыть рот, предвкушая скорые прикосновения, по которым я так соскучилась и которых так желала.
Тем временем Роберт спокойно отвернулся и снова направился к коробке. Мое сердце замерло, ожидая когда он достанет от туда тот ужасный хлыст или кляп, но вместо этого мужчина вытащил черную атласную маску на глаза, по краям обшитую гипюром, и тут же вернулся ко мне, ускорив шаг.
Будучи прикованной к «качелиям» только ногами, испуганно отшатнулась попой назад, покосившись на Шаворского, умоляя не делать этого и не закрывать мне обзор на и так не понятное будущее.
— Это просто маска, — спокойно ответил мужчина, как мне показалось — мягко и успокаивающе, медленно поднося ее к моему лицу, монотонно продолжая свое пояснение: — Ты не будешь видеть происходящее и твои чувства обострятся до предела.
Замешкавшись, внутренне задаваясь вопросом «Почему он отказывается от своего обычного наказания плетью?», я позволила мужчине натянуть на себя эластичный материал и погрузилась в темноту.
Было волнительно, но, на удивление, совершенно не страшно. Желания снять маску не возникало, хоть руки и были свободны.
Понятие не имею, было ли это задумано, как тест на доверие, но в тот момент я осознала, что Роберт — единственный человек, которому я могу абсолютно и безоговорочно доверять. Слова мужчины каждый раз сходились с его поступками, он всегда выполнял свои обещания и проявлял особую щепетильность во всем, что казалось мне наиболее привлекательной чертой характера любом в мужчине.
Но, как бы мне не хотелось считать это основной причиной моего безграничного доверия, где-то глубоко внутри я понимала — основная причина намного глубже. Мое звериное нутро давно восприняло Роберта, как своего самца, истинную пару, достойного мужчину и рядом с ним я ощущала себя как дома, несмотря на усилия настойчивого червячка и раздавленное завышенное самолюбие.
Ведь, несмотря на то, кем является ваш возлюбленный: маньяком-убийцей или лауреатом Нобелевской премии, вы все равно доверяете ему, готовы положиться в любую секунду и сопереживаете больше, чем себе. И на чем основана такая зависимость? Вряд ли у вас есть выписанный лист с «за» и «против» доверия к своему мужчине, по которому вы определяете как сильно вы будете, например, сочувствовать ему сегодня. Это просто… любовь, хоть и глупая и совершенно неоправданная, но она есть и уже никуда не денется.
— Ах!.. — из моих губ вырвался стон, когда неожиданно рука Роберта медленно скользнула по моей голой талии и захватила сосок, к ней тут же присоединилась вторая рука, доводя до полуобморочного состояния умелыми выкручиваниями, поглаживаниями и массированиями…
Затем хватка медленно ослабла и мужчина не спеша, изучающе обвел контур моего тела своими ладонями, оставляя за собой обжигающий след, посылающий тепло в низ живота и легкое покалывание.
