— Кстати, сегодня утром я нашла под столом какую-то заумную прослушку и, кажется, штука, на которую все записывалось, у меня, — сменила тактику девушка и, немного помолчав, продолжила более уверенно: — Мне жаль, но я слышала часть разговора с психологом. Наверное, это бесчеловечно на такое давить, но… Если ты хоть что-то ко мне чувствуешь… Нет, если ты где-то глубоко в душе хотя бы считаешь меня за человека, то я прошу тебя, отпусти меня к Роману! И это будет твой первый добрый поступок в мою сторону. Ты можешь выделить мне охрану, а затем под конвоем сопроводить обратно! Я обещаю, что буду осторожна! — в голосе девушки читалось не поддельное отчаянье, а камера позволила мне увидеть, как та второпях натягивает первую попавшуюся блузку и юбку, не имея никаких сомнений в моем решении. — Прошу тебя, Роберт… Я понимаю, в твоей жизни тоже было много сложностей и, возможно, некоторые твои поступки в отношении меня действительно можно оправдать… Мы оба странные люди и я по какой-то причине прощаю тебя за многое… Но твое решение насчет отца — это не не-желанный-анальный-секс или якобы наказание плетью, это вопрос жизни и смерти! Почему ты так яро против моей встречи с Романом? Если ты что-то знаешь про него — скажи мне сейчас.
— Насчет какой прослушки ты говоришь? — спокойно уточнил я, внимательно вглядываясь в монитор экрана, где девушка подняла с полки небольшой белый квадратик, который все ранее, включая меня, принимали за плеер. Девочка оказалась еще умнее, чем я думал, и обезопасила кабинет для нашего дальнейшего разговора, где уже не могло быть тайн. — Умница. Я буду в кабинете через пять минут. Жду тебя с кофе.
— А как же Германия?.. Черт! Ты был в офисе все это время?! — ошарашенно переспросила она и, обведя комнату взглядом, замерла с отсутствующим лицом, глядя куда-то в район камеры наблюдения. Я непонимающе наморщил лоб, ведь камера была лишь небольшой черной точкой на белом полке, заметить которую глазом практически не реально. — Это же очередная игра, да? Ты не отпустишь меня к отцу… Тебе плевать… Камера… Это странно… Я чувствую твой взгляд… Господи, ты просто сумасшедший и я медленно схожу с ума вместе с тобой… Лжец! Обманщик! Тебе нравится устраивать шоу из моих чувств и эмоций? — мышка устало упала на кровать и закрыла свободной рукой глаза, с едва слышным гортанным шепотом: — Ты не уважаешь себя, меня, мои интересы и, как кислота, разъедаешь всю мою нормальную жизнь. Я понимаю, наверное тебе тяжело живется, но я больше не хочу быть втянута в это… Я больше не хочу придумывать тебе оправдания, терпеть, понимать… ОХ, Роберт… Ты — моя обуза.
— Через пять минут в кабинете! — с нажимом сказал девушке, стараясь угомонить пульсирующие виски и учащенное дыхание, от ее, казалось бы, логичных в такой ситуации слов (как пытался себя убедить я). — Кофе. Ты. Никаких разговоров и истерик.
Отключившись, я тут же поднялся с места, решаясь, наконец, рассказать девушке правду и ответить на все интересующие ее вопросы. Конечно, сегодня она провинилась, задумавшись над побегом с каким-то, скорее всего, подставным Павлом, а еще мне не понравились ее улыбки в его адрес. За это она заслуживает отдельное наказание плетью, но в этот раз ей все понравится…
Мой член встал только от одной мысли о ее упругой заднице и, ухмыляясь своим мыслям, я поправил вмиг ставшие тесными штаны, решив, что отложу серьезный разговор на потом. Я слишком сильно скучал по моей Полине, по ее сладкому крику во время кульминации, чтобы лишать себя удовольствия оттрахать возможную мать моих будущих детей.
— Роберт! — уже в коридоре меня догнал начальник службы безопасности и с перепуганным видом протараторил: — У нас новая информация касательно Артема. Он переходит в активное наступление и план, касательно Полины, отменять уже никак нельзя! Роман Усачев тоже засветился. Там такая история…Ух!
— Подробнее! — недовольно процедил сквозь зубы я и мужчина принялся быстро излагать суть дела. — Блядь, кажется снова придется оставить мышку в неведении…
— Но кабинет чист! — напомнил мне охранник и потупился от моего прямого взгляда. — Мы, конечно, и раньше так говорили, но сейчас уверенность стопроцентная… И у вас есть пол часа, чтобы запустить основной план в действие, а мы готовимся везти ее.
— Уж поверь, я справлюсь. — позволив толике горечи просочиться в голосе, я недовольно поморщился, как от прямого удара, и развернулся, на ходу набирая девушку по сотовому: — План немного поменялся. Будь в кабинете через десять минут. И… надень туфли на шпильках.
Секунда — вот что отделяло меня от неминуемой участи. Я знала, что будет, постучи я в дверь передо мной, но не могла ослушаться. Это моя работа. Обязанность. Долг. А он — мой Хозяин, который не даст уйти.
Деревянная дверь, обведенная золотой каемкой по краю небольших квадратных выступов, стала для меня настоящим символом предстоящего унижения и порока. Сделав два уверенных стука, приглушенных из-за сбивчивого дыхания и громко стучащего сердца, я дождалась жесткого и властного:
