– Полина, дело в том, что в тех местах, где одежда была пропитана алкоголем, у него ожоги третьей степени. Но ты не переживай, руки, ноги, лицо – первая степень, а все остальное – вторая. Нужна была пересадка кожи, но мы все это уже решили… Теперь дело за докторами и его подсознательным желанием жить! – женщина выдавала мне информацию медленно и легко, словно хотела посеять обманчивый флер неважности разговора, но каждое последующее слово ударяло в голову новым булыжником, затягивая меня куда-то в пропасть своих самых страшных кошмаров. – Еще этот дурацкий дым… Пока я бегала за помощью, он чертовски сильно наглотался его… Вот скажи мне, зачем ты кричала, как сумасшедшая, и побежала в VIP-отсек его спасать? Ты пострадала больше всех после Роберта и стоявших впритык к самодельной бомбе из-за своей глупости. Господи, если бы еще и ты погибла, мне было бы страшно ждать пробуждения Шаворского-младшего.
На минуту я зависла, не в силах воссоздать в памяти сказанные Виолой слова, ведь воспоминания заканчивались картиной полыхающего Роберта, а дальше… только больница. А вот новый знакомый снова разрушил затянувшееся молчание следующей порцией "правды":
– Все декорации, мебель и отдельные части интерьера были пропитаны специальным горючим спиртом, не имеющим такого ярко-выраженного запаха, как, например, самогон или водка, а слегка уловимый аромат, чем-то схожий с незамерзайкой. Это новая фармацевтическая химия. И знаете, где проводят подобные эксперименты? Вот неожиданность! В больнице, откуда вы сбежали в день происшествия. Естественно, это совпадение, правда, Полина?– голос мужчины был обманчиво спокойный, вежливый и обходительный. Перед глазами так и стояла улыбка это мерзкого человека, кем бы он ни был, с его нелепыми идиотскими намеками. – Кроме того, именно в тот момент, когда вы вошли в клуб, камеры наблюдения волшебным образом перестали записывать, и что бы вы сейчас не придумали себе в оправдание, проверить мы это не можем все равно, увы. Есть только остатки вашего больничного халата и тапок на месте взрыва самодельной бомбы.
Голова шла кругом от полученной информации, и, несмотря на то, что сама я, по-видимому, находилась в ужаснейшем положении, большего всего переживала за Роберта. Ведь… Боже, у меня было столько возможностей поговорить с ним, понять, принять, простить, помочь стать лучшей версией себя. А что сделала я? Ушла, но обещала вернуться. Разве после этого я лучше его Жанн, Даян и всех прочих девушек на раз, ищущих легких и простых отношений? Только вот теперь возвращаться, возможно, будет и не к кому, любить будет некого, понимать, прощать, ругать, ненавидеть… У меня больше не будет Роберта Шаворского… Ни завтра, ни через неделю, ни через год… Никогда…
"Господи, вот это истинный ад…" – вихрем пронеслось у меня в голове, и она мучительно закружилась.
Именно тогда я осознала всю масштабность произошедшего и судорожно вскочила с места. Точнее, попыталась вскочить, но что-то железное впилось мне в руку, заставляя обессилено упасть на кровать, давясь непрошеными слезами.
Мне срочно нужно было увидеть Роберта. Как дышать. Смотреть. Думать. Жить. Черт, да он просто необходим мне как воздух, и я не хочу искать в этом второе дно! Я не хочу просыпаться и знать, что его больше нет в этом мире. Я не смогу улыбаться, зная, что больше никогда не увижу редкую, оттого наиболее ценную улыбку этого мужчины. Я не буду никого любить, мое сердце навсегда занято! Заниматься сексом? Да другие мужчины мне противны! И так сильно ненавидеть я тоже не смогу, ведь познала истинную сладость этого противоречивого понятия и суть любимого, непостижимого для меня человека… Роберта Шаворского… Он показал мне мои пределы, грани, черты, и теперь я просто не смогу понизить планку… Получается, я не смогу жить? Да я, собственно, и не хочу…
Виола восприняла мою истерику по-своему и, снова сжав мою руку до онемения костяшек, грозно обратилась к незнакомцу:
– Господи, вы думаете, что она настолько идиотка, что принесла и оставила свои вещи там, где их точно найдут?! К тому же многие сотрудники говорили вам о Павле, бухгалтере, что-то устанавливающем на месте взрыва… Какого хрена вместо того, чтобы ловить настоящего преступника, вы приковали к кровати беззащитную девочку без сознания? – под конец голос женщины сошел на крик, угрожающий не меньше ножа, приставленного к ребру, и я бы многое отдала, дабы увидеть в этот момент лицо ее оппонента, только вот довольствовалась голосом, глядя на извечный белый потолок. – Это все, на что вы способны? Скажите спасибо, что Роберт пока спит, иначе вы давно бы забыли, каково это, разговаривать с людьми, в одиночной камере тюрьмы.
