Конечно, мои родители не хотели плохого Хоуку. Отец сразу сказал, что займётся им, после того как я рассказала ему в общих чертах о прошлом. Не вдаваясь в подробности, я обрисовала ситуацию и слёзно просила не быть с ним строгим. Отец посчитал, что все объяснимо, а значит надо просто устроить ему испытания. И к его великому сожалению он прошёл все без запинки.
Каждый вечер мама старалась всеми силами восполнить дисбаланс того, что у Хоука не было примера семьи, и конечно это было здорово, что мои родители поддержали нас. Я переживала, чтобы папа не перегнул палку в своих воспитательных методах, тем более он очень хотел мальчика, и моему парню повезло. Без прикрас он разве что не отжимался каждое утро.
Надеюсь, это были слезы радости, выступающие на глазах моей мамы, когда мы уезжали, ведь она снова стала свидетелем неподобающего поведения Хоука. Он вышел из душа обтянутый на бёдрах коротким полотенцем, вторым вытирал уши. Стоило мне появиться, он тут же зажал меня прямо в коридоре. У меня промелькнула мысль, что возможно мои родители все ещё спят и то, что меня растянут по полу, не станет для всех шоком. Но нет же. Мама вышла, стала свидетелем задравшейся ткани и двух сплетённых тел, отчаянно целующихся на полу. Мои стоны были заглушены его губами, тело практически не видно за его высокой широкоплечей фигурой. И на вопрос, что тут происходит, естественно он ответил под стать себе. «Я чуть не изнасиловал вашу дочь, слава Богу, вы пришли и привели меня в чувство» – я даже всхлипнула от негодования, лёжа под ним. Но видимо это заразно, так как я вытянула вверх руку, сделала ещё хуже, когда помахала матери.
За завтраком не было сил смотреть в лицо родителям, пока этот говнюк радостно трепался с отцом и одновременно кормил ребёнка. Столько позора я не испытывала ни разу за свою скромную и тихую по нынешним меркам жизнь.
Чего стоит наш секс на кухне, пока родители играли с ребёнком, чуть не подавилась полотенцем, которое он использовал в виде кляпа, чтобы я не кричала слишком громко, бесконечные ночные набеги в мою комнату и кладовая. Хоук явно испытывает странные сексуальные наклонности к темным местам.
Поездка в больницу была менее напряженной. Хотя мне очень хотелось настучать ему по темечку за все, что он творил в эти дни. Мой парень очень хотел присутствовать на первом УЗИ и посмотреть, как там развивается его мальчик. С чего он взял, что это мальчик, я вообще не понимаю.
Вот это его чувство уверенности, что весь мир крутится вокруг него и естественно исполняет все желания господина. Ребёнок довольно сопел на его руках, пока мы поднимались по лестницам в отделение, где работал Трой. Да, я очень старалась, чтобы именно он остался моим лечащим врачом, естественно без физиологических осмотров, но все же.
– Давай я сделаю замеры, – Трой делает вид, что не замечает Хоука с ребёнком на руках, измеряет мой живот. – Ты витамины принимаешь?
– Конечно, как ты мне сказал ещё до того, как забеременела, – он кивает, внимательно записывает все в мою карточку.
– Учитывая, что мы знаем точную дату зачатия, – он смотрит на мужчину, стоящего за моей спиной, – У вас в данный момент шестнадцать недель. Он уже достаточно подрос, чтобы я мог хорошо посмотреть на него. На прошлом УЗИ…
– Каком прошлом УЗИ? – непонимающе спрашивает Хоук.
– Который у нас уже был в первый триместр беременности, – спокойно отвечает Трой.
– И ты нихрена мне не говорил, – возмущается тот, покачивая ребёнка. – Какого хрена, Трой?
– Вы знакомы ребята? Уже успели стать друзьями? Откуда такая фамильярность? – издеваюсь над ними.
– Он твой родственник, и мне хватило той встречи с ним, – Трой усердно пишет и не поднимает на меня глаза. – УЗИ было как в фильмах с этой пластиковой штукой, которой водят по животу? – подозрительно спрашивает мужчина.
– Да какая разница? Мы его сделали, и теперь, когда у меня начался второй триместр, я должна пройти ещё одно, – поворачиваюсь к нему и смотрю. – В чем твоя проблема?
– А где я был, когда ты делала все это? – я сжимаю губы, он дёргает подбородком в сторону Троя. – Ты мне ответишь?
– Это было на следующий день после ресторана. Смотрели экстренно, так как она всю ночь плакала и могла навредить ребёнку, – мой брат сдаёт меня с поличным, я обиженно отворачиваюсь от них и встаю со стула. – Вы дома устраивайте разборки, мне вот прям сейчас не очень хочется заниматься вашим геморроем. В соседний кабинет зайди, Эмерсон, и переоденься.
– Стой, я пойду с тобой, – передаёт ребёнка Трою, который только что помыл руки. – Подержи и не разбуди его.
Мы все начинаем кучковаться в кабинете, пытаясь рассредоточиться. Я толкаю Хоука в плечо и прохожу мимо, его замашки заботливого парня меня раздражают, представляю его лицо, когда он, наконец, увидит аппарат, которым меня будут смотреть. Захожу в кабинет, снимаю слитный комбинезон и остаюсь только в лифчике бра без бретелей и трусиках.
– У нас тут стриптиз? – злобно говорит он и нагло проходит в кабинет. – Дверь почему не закрыла?
