Он кровожадный монстр, но один взгляд на нее, и он знает… она будет его.Гейвен — хладнокровный убийца. Наемный убийца. А теперь я в его тюрьме. Несмотря на то, что он вдвое старше меня, меня вынуждают вступить в брак по расчету, чтобы закрепить за Гейвеном положение следующего главы семейного синдиката Прайс.Брак или война? Боль или удовольствие? Убийство или любовь?Неважно, что Гейвен заставляет меня гореть ради него.Я просто средство для достижения цели, пешка для него, чтобы получить все, что он когда-либо хотел. Но, я не позволю этому стать моим концом. Я верну контроль. Если он хочет моей руки в жены, то ему придется бороться со мной за это.
Данная книга содержит очень мрачное содержание, которое может вызвать триггеры у некоторых читателей.
Все события и люди, описанные в этой книге, являются художественными произведениями. Любое сходство с живыми или умершими людьми является чистым совпадением.
Эта книга рекомендована для лиц старше 18 лет из-за сексуального содержания и взрослых ситуаций. Пожалуйста, имейте это в виду, и читайте на свой страх и риск.
Тела в черных плащах двигались синхронно, окружая моего отца, мою сестру и меня, ведя нас троих от лимузина, из которого мы только что вышли, к холму, где ждали еще несколько фигур, одетых в черное. Сухой, слегка прохладный воздух ударил мне в лицо. Я повернулась, чтобы посмотреть на облака, нависшие над головой, угрожая этому и без того унылому дню новым дождем. При виде еще большего количества людей в черном, расположившихся вокруг кладбища, у меня внутри все перевернулось. Нервничая, я потянулась к папиной руке, но остановилась, когда он отстранился.
— Помни правила, Ангел, — сказал папа.
Словно желая доказать, что она лучше, Джеки перегнулась через его спину и хмуро посмотрела на меня.
— Ты должна знать лучше, — огрызнулась она, прежде чем вернуться на свое место.
Я прикусила губу так сильно, что, клянусь, почувствовала вкус крови. Однако она права; я действительно знала лучше. Я просто надеялась, что при таких обстоятельствах мы можем быть немного другими… можем быть нормальными. Очевидно, нет. Даже на похоронах мамы нам не разрешено проявлять привязанность. Существует так много правил. Где мы можем есть, запрещено если папа еще не одобрил это место. Что мы можем надеть. Где мы можем делать покупки — только в лучших брендах и только из определенных магазинов, которые обеспечивали дополнительную безопасность, пока мы были внутри. Кому разрешалось заезжать за нами или отвозить нас в школу, и никогда не было никого, с кем бы нас раньше специально не знакомили. Кого пускали в ту же школу — детям из определенных семей никогда не разрешалось приближаться к нам на определенное расстояние. Я никогда ничего из этого не понимала до этого момента. Все эти секреты. Все те времена, когда я не могла понять, почему у нас так много охраны и так много людей живут в особняке. Здесь все стало ясно. Мы не нормальная семья, и никогда ею не были. Мы другие, и то, что делал мой отец… это нехорошо. У него были враги, и как у его кровных, так и у нас.
Мои плоские черные туфли Мэри Джейнс скользили по грязи ледяной земли. Все онемело. Мои глаза болели и саднили от обилия слез. Они казались опухшими, и всякий раз, когда я протягивала руку, чтобы дотронуться до них, становилось только больнее. Я чувствовала, что вся выплакалась. У меня так иссякли слезы, что подумала, никогда больше не смогу плакать. Темное, вызывающее зуд платье, которое я надела, резко контрастировало с моей светлой кожей. Мои туфли быстро пачкались от дождя, который заливал наши лица, пока мы тащились через кладбище.
Сегодня хоронили маму — в грязи, под дождем и на холодном зимнем воздухе. Я слышала глухой стук дождевых капель, когда один из людей моего отца раскрыл зонт и держал его над нашими головами, когда мы заканчивали подниматься на холм. Это только усиливало печаль, которую я несла в себе, и мне казалось, что с каждым мгновением мое сердце раскалывается все больше.
Мои шаги замедлились, когда я увидела дюжину или около того широкогрудых мужчин, втиснутых в костюмы, похожих на раздутых пингвинов, стоящих вокруг гроба. Папа, не оглядываясь, двинулся вперед, и мужчины, которые пришли сегодня, потянулись к нему, протягивая руки в знак соболезнования. Думаю, похороны любимой жены мафиози довольно важное событие. Я огляделась в поисках места, где можно было бы спрятаться, чтобы не мешать, но оставаться поближе к папе и его телохранителям.
— Что ты делаешь?
Резкий голос моей сестры напугал меня, нарушив тишину в моей голове. Жаклин хмуро посмотрела на меня, зависнув неподалеку. Ее тонкие губы сжались от резкого взгляда, отчего ее лицо стало казаться еще больше похожим на птицу, чем это уже было, с ее немного большим, чем обычно, носом и вдовьей горбинкой в верхней части лба. Она больше походила на нашего папу своими темными волосами и оливковой кожей, но я… я была похожа на нашу маму. Мягче, округлее и короче.
