Нет, она не жалела. В тот момент ей до одури необходимо было понять, что он настоящий, что ей не снится происходящее. Только вот весь минувший год она тайно мечтала, что Рустам найдёт её, приедет, чтобы попросить прощения, будет уверять в своей любви. А она гордо вскинув голову, выскажет ему, какую боль он ей причинил, что теперь уже поздно и она не нуждается в его любви! Наивно представляла, как он будет вымаливать у неё прощение!
А за то, что случилось в реальности – ей было стыдно: «Накинулась на него как оголодавшая кошка! Сама залезла на него, прыгала…», – корила Лика себя, борясь с желанием закрыть пылающее лицо ладонями.
Вздрогнула от того, что ей на колени опустилась мягкая, тёплая ткань.
– Замёрзла? Сейчас теплее? – участливый голос Рустама вызвал непрошенные мурашки, и Лике захотелось взвыть: «Ну что ж ты такой предупредительный, заботливый!» – ведь ни малейшего повода, чтобы огрызнуться, выплеснуть на него своё раздражение.
– Спасибо, – ответила, чертыхаясь мысленно, потому что делала вид, что спит, а тут даже голос сонный забыла изобразить.
Рустам на этом не успокоившись, мягко поправил плед на её коленях, а Лика едва сдержалась, чтобы не заскрежетать зубами. Ей было бы легче, если бы он вёл себя с нею холодно, ведь так хотелось его обвинить во всём случившемся, в душевной боли, которая преследовала её адским пеклом весь год.
Милолика прекрасно понимала, что Рустам вообще не виноват в том, что с ней случилась, что в аварию она могла попасть, даже когда жила в его доме и что Рустам никогда не обещал ей чего-либо сверх договора. Но от этого понимания легче девушке не становилось и вопросы: «Зачем он приехал? Зачем помогает?» – так и остались для неё открытыми.
Аэропорт Москвы, гостиница и Милолика, устало присев на диван, первый раз за всё время попросила Рустама:
– Подскажи мне, пожалуйста – где мой чемодан и где здесь ванная, я бы хотела принять душ.
Под пристальным взглядом Рустама, на ощупь перебрала вещи, доставая необходимое, поднялась и выжидательно замерла.
– Пошли, – Рустам взял её ладонь, а Милолика едва сдержалась, чтобы не вздрогнуть и не переплести свои пальцы с мужскими. Всё же его забота начинала пускать пока робкие, ещё тоненькие как паутинки корни в её душе, возвращая воспоминаниям прошлого.
– Я помогу тебе, – нарушил молчание Рустам, заводя её в ванную комнату, и только протянул руку, чтобы расстегнуть пуговки на платье, Лика отшатнулась как от прокажённого.
Стиснув зубы, чтобы не выругаться, на её заявление: «Я сама справлюсь», – пару раз выдохнул, чтобы не выругаться.
– Как ты себе это представляешь? Ты не знаешь, что и где находится, как собираешься мыться? А если поскользнешься на мыльной поверхности? Если не…
– Я поняла! – перебила его Милолика, с отчаянием в голосе, едва сдерживая слёзы, и Рустам, мягко притянув её к себе, обнимая и поглаживая по спине, тихо, успокаивающе пообещал:
– Я просто помогу тебе. Да, ты будешь обнажена, но ведь я и так уже всё видел, не так ли? Я не буду к тебе приставать, не накинусь же в конце концов и принуждать тебя не буду. Успокойся, маленькая. Это всего лишь помощь.
Приподняв пальцами её подбородок, стер дорожки от слёз:
– Раздевайся. Могу пообещать сильно не глазеть, – усмехнулся, мягко провёл костяшками пальцев по девичьей щеке и Милолика, наконец ответила ему пока робкой, но уже обнадёживающей улыбкой.
Обещание то он дал, а вот как его выполнить и не сойти с ума от желания – Рустам не знал.
Вместе с Милоликой он зашёл под упругие струи воды, подавал ей мыло, шампунь, отступил, когда взбил пену в ладонях и захотел пройтись по её телу, якобы помогая намылиться и сразу получив отказ. Не сводя взгляда с обнажённой Лики, непроизвольно поправил дёргающийся, каменный от возбуждения член и выдохнул сквозь стиснутые зубы.
Но отступать он не собирался. Вытирая девушку, пару раз прижал к себе так, что она почувствовала его эрекцию, вспыхнула то ли смущением, то ли возбуждением. Так и не проявив инициативы, не позволив ничего лишнего, вышла из ванной.
Рустам, едва сдерживаясь, подвёл её к кровати и на просьбу отвернуться, ответил, что пойдёт в душ. Заметив удивлённое выражение лица, с ухмылкой ответил:
– Подрочу, чтобы не накинуться на тебя ночью.
Лика, охнув от такой прямолинейности, залилась ещё больше краской смущения, чего в принципе и добивался Рустам. Намыливаясь и смывая пену, с улыбкой размышлял, о чём сейчас думает Милолика и как прикусывает при этом свои соблазнительные губки.
Когда Рустам вернулся в спальню, Лика уже лежала под натянутым под самый подбородок лёгким одеялом.
– Ты не голодна? – только сейчас Рустам вспомнил, что они за всё это время не поели. – Ужин доставят в номер, – добавил он, когда Лика мотнула головой.
– Нет, спасибо. Я устала, голова немного болит, – призналась Милолика.
Рустам, сделав пару звонков, забрался в кровать и притянул к себе усердно изображающую сон девушку. Когда она попыталась возразить, задёргалась, с улыбкой прижал к себе:
