Рустам устало откинулся на спинку кресла и потёр переносицу. Новые контракты, заключенные в Праге, плюс скопившиеся дела за время его отсутствия и в итоге с утра до позднего вечера был загружен работой. Но, несмотря на плотный график, частенько возвращался мыслями к Милолике, что для него было уже необычным. Приятно был удивлён чувственностью этой девочки, потрясающе вкусными, настоящими эмоциями, которые смаковал в коротких перерывах, при этом испытывая острейшее желание послать всё к чертям и умчаться домой, чтобы вновь испытать то безумное наслаждение, которое дарила эта малышка.
Приезжая поздними ночами и встречаясь с Милоликой только за завтраком, прекрасно видел её волнение, то, как она нервно бросала на него взгляды, думая, что он не замечает. Хмурясь, прикусывала свою пухленькую губку, от чего Рустам еле сдерживался, чтобы не разложить малышку прямо там же, на столе. В такие моменты мысленно потешался над собой, потому что ожидание ему давалась крайне тяжело. Но он хотел заставить Лику понервничать, чтобы домыслами, тревогами, подогреть в ней интерес, ведь тогда и отдача у неё будет ещё более яркой. Хотя Рустам отдавал себе отчёт, что и сам уже на пределе от ожидания.
После той ночи в Праге, что-то в нём изменило его отношение к Милолике. Повлияли не те феерические ощущения во время секса, а утро…
Утром Рустам, отодвинув штору, обернулся к кровати и замер. Он не мог отвести взгляда от спящей Милолики. В свете солнечных лучей, её разметавшиеся волосы переливались золотистым покрывалом, которое частично окутало девушку, превращая в волшебное видение. Белая кожа, на контрасте розовые, чуть приоткрытые и припухшие после его поцелуев губки, длинные реснички нежно трепетавшие, и виднеющееся из-под одеяла одно полушарие груди, с нежно-розовым соском завершали потрясающую, очаровывающую картину.
Рустам даже не помнил, сколько простоял тогда. Смотрел на Лику завороженным взглядом, с отчаянием желая послать все дела в бездну и лечь к ней, к этой небесной бабочке, стянуть одеяло, прижать к себе её нежное, хрупкое тело и ласкать. Рустам понял, что именно с ней не хочет грубого секса, не её это. Эту малышку хотелось брать – долго, нежно, чувственно, раз за разом свергать её в оргазмы, упиваться её стонами, входить в её желанное, такое узкое, бархатное лоно, вторгаться пусть пока и не полностью, пусть и не на всю силу, но брать её, пить её эмоции…
Тогда в реальность его выдернул звонок телефона, который он забыл в гостиной и Рустам, покинув номер, размышлял, разбирал испытанные им эмоции. В итоге, сделал рациональный для себя вывод, что его влечёт к Милолике именно из-за её неопытности, наивности, душевной чистоты и из-за того, что она радикально отличалась от его типажа любовниц.
«Только и всего», – цинично тогда усмехнулся Рустам.
Мысли о Милолике вновь завели его до крайности. Услышав стук в дверь кабинета, поморщившись, поправил уже готовый к подвигам член в штанах и после этого разрешил очередному просителю войти.
– Рустам Дамирович, – в кабинет вплыла, цокая высокими каблуками Диана, держа в руке папку. – Уделите мне, пожалуйста, немного своего драгоценного времени, подпишите документы, – брюнетка хитро улыбнулась, закрыла дверь, щёлкнула замком и, покачивая бёдрами, давая себя осмотреть, медленно направилась к Рустаму.
Окинул её взглядом, отмечая, что любовница у него действительно хороша – смуглая, фигуристая, умелая и страстная в сексе. Обладательница всего, чего хотят мужики. Только вот сейчас, когда Диана, бросив папку на стол, подошла к нему, отметил, что не хочет её. Как-то некстати вспомнилось, что она регулярно ездит в салон и подкачивает губы. Что грудь, какой бы шикарной формы ни была – ненатуральная, а результат работы хирургов. Как прикусывает губу, думая, что его этот жест возбуждает, а в глазах лишь похоть, жажда денег, положения – пусть и любовницы Амирханова.
Рустам позволил расстегнуть свои штаны и одобрительно кивнул, на её предложение – не желает ли босс расслабиться. Заметил её довольную улыбку, когда она сначала ощутила, а потом и увидела его эрекцию, считая это признаком, что именно её он так рад видеть и Рустам не стал её разубеждать… пока.
Прикрыл глаза, воскрешая образ Милолики на коленях перед ним, её губки на его члене, неумелые, пугливые ласки и Рустам положив ладонь на затылок Дианы, начал жёстко трахать её рот. До хрипов, до кашля, иногда давая ей сделать вдох и наконец сбрасывая скопившееся напряжение.
– Боже я так возбудилась! – срывается с губ женщины и когда она начала торопливо расстёгивать маленькие пуговки на блузке, грубо её остановил:
– Не вздумай!
– Что? – удивлённо моргнула Диана, не ожидавшая такого холодного тона.
– Диана, ты слышала. Можешь быть свободна.
