Константин несильно, но уверенно постучал в дверь. Ни в одном из окон не было никакого света. Дом казался нежилым, пустым, заброшенным уже довольно-таки давно. Создавалось впечатление, будто сам дом тоже мёртв. Как некое живое существо, жившее множество лет, он умер вместе со всеми позабытой хозяйкой. Некогда живой дом гнил, разрушался. Уже никто не поддерживал его жизнь, забрав её с собой. От этих мыслей Константин невольно передёрнул плечами. "Побывал в Проклятом лесу, повстречал оборотней и вампиров, вполне неплохо сражавшись против них" – думал про себя Константин: "Даже прошёл через пещеру, полную боли, а после сражался с Демонами, убив одну из них. И у меня мурашки от этого места!".
Юноша хотел постучать в дверь ещё раз, только более громко и настойчиво. Он уже занёс руку, как дверь весьма резко открылась с протяжным, болезненным скрипом. В доме стояла невысокая пожилая женщина, слабо освещаемая одной из лун.
– Кто вы? – тянущимся, скрипучим голосом спросила она. – Зачем пришли ко мне, чужаки?
– Ночлега просим у вас. – мягко заговорила Фарка. – Оплатить можем, если это необходимо.
– Не думаю, что вам понравится у меня, но старая Могра будет рада гостям, особенно, если они с золотом.
Она ушла в дом, скрывшись во тьме. Лишь её мелкие, шаркающие шаги доносились из глубины дома.
– Думаю, нас впустили. – предположил Константин, первым входя вовнутрь.
В хижине, иначе Константин не мог назвать это место, была кромешная темнота. Не было видно ни единого предмета, словно вокруг ничего и не существовало. За спиной Фарка закрывала дверь всё с тем же противным скрипом. "Как она здесь ходит?" – думал Константин про старуху.
Неожиданно перед его глазами вспыхнули несколько красных искр. В их свете юноша увидел безобразное, страшное, мерзкое лицо старухи. Огненные тени мелькали по её дряблой коже, покрытой глубокими морщинами. Длинный крючковатый нос имел большую, просто огромную бородавку, из которой росли несколько омерзительных волос. Её глаза были широко распахнуты. Они были пугающе чёрными от нечеловечески огромных зрачков. Её длинные грязные седые волосы висели, словно пакля, прилипая друг к другу и закрывая часть лица, что было не столько страшно, сколько омерзительно.
Константин вздрогнул от увиденного. Лишь пары мгновений хватило, чтобы проникнуться липким страхом и жгучим отвращением к этой старухе. В её руках мерцала, слабо потрескивая, лампадка. В свете этого огонька она была не менее омерзительна.
– Прошу к столу, дорогие гости. – протянула она своим скрипучим голосом, направившись в одну из комнат.
Константин и Фарка последовали за ней, не желая оставаться в этой кромешной темноте.
В небольшой, покрытой пылью и паутиной комнате, стоял старый, подгнивший стол, размеренно покачивающийся, будто на нём кто-то сидел. Из него сыпались мелкие, трухлявые опилки, скапливаясь в небольшую кучку под ним.
По спине Константина пробежали мурашки. Ему было не по себе от этого мрачного, пыльного, словно мёртвого дома. Но ещё больше он испытывал страха и отвращения к этой мерзкой старухе, словно сошедшей со страниц детских сказок.
– Присаживайтесь к столу, поешьте с дороги. – противным голосом говорила старуха, чем-то гремя в темноте.
– Так садиться некуда, хозяйка. – сказал Константин, не видя ничего, на что можно было бы сесть.
Повернувшись к столу, он обнаружил два небольших, криво сколоченных, разваливающихся табурета. "Странно, что я их не заметил" – подумал Константин, вглядываясь в темноту. Фарка же с невозмутимым лицом уселась за стол, словно всё было в абсолютном порядке, как и должно быть.
– Вот и трапеза ваша. – невероятно тянучим голосом сказала хозяйка, выходя из темноты с двумя глубокими глиняными тарелками. – Не богато живу, но гостей с дороги угощу.
В посуде было что-то, отдалённо напоминавшее суп. Некая серая жидкость, больше похожая по цвету, консистенции и запаху на гной. В ней что-то плавало. Круглое, крупное, но весьма лёгкое. Константин пытался вытащить это, неизвестно что, поймав кривой, ржавой ложкой. На дне тарелки были не то сырая, недоваренная крупа, не то некие черви.
Константин, едва сдерживая рвотные позывы, разглядывал свой "удов". И, когда изучение содержимого тарелки было завершено, юноша с криком откинул её от себя. Он перекинул свой взгляд на удивлённо смотрящую Фарку, откровенно не понимавшую его поведение.
– Это черви! Глаз человека! Ты разве не видишь? – не выдержав, выкрикнул он.
– Что? – выплёвывая ещё не прожёванную похлёбку, возмутилась девушка. – Это же овощное рагу!
Константин, откровенно не понимая происходящего, взглянул в тарелку Фарки. Там было то же самое, что и у него. Некоторые черви ещё даже шевелились, медленно ползая в этой серой, словно гной, жиже. "Почему только я вижу это?" – эхом звучали слова в его голове. Он искал старуху, дабы, схватив её за горло, выведать правду. Но её нигде не было. Вокруг царила холодная, сырая темнота.
– Фарка? – выкрикнул Константин, напрягая свой слух.
