Сознание вернулось ко мне, когда рядом никого уже не было. С трудом поднявшись, я пошел в рубку, где тут же неизбежно заснул, в изнеможении привалившись спиной к стене.
Мое забытье длилось от силы четверть часа. Еще полупроснувшийся, я, пошатываясь, добрался пешком до центрального поста. У входа в компьютерный центр меня о чем-то спросил Жан, но я, как помнится, не ответил ему. Мне навстречу вышли Арик и еще несколько пораненных ремонтников. Вблизи порога лежал убитый штурмовик, приваленный нашим же боевым кибером с разодранным панцирем и еще медленно шевелящимися членами. А немного поодаль я заметил фигуру Козера. Он распластался в той неестественной позе, которая не оставляла сомнения, что перед вами мертвый человек. Сокрушенно покачав головой, я двинулся назад в командирскую рубку, чтобы взять ситуацию под контроль. И вдруг вдогонку, среди общего приглушенного хора голосов, раздававшихся в динамике скафандра, неестественно громко и четко донесся молитвенный речитатив Арика:
— Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь — крепость жизни моей: кого мне страшиться? Если будут наступать на меня злодеи, противники и враги мои, чтобы пожрать плоть мою, то они сами приткнуться и падут.
Все, кто слышал это, замерли от неожиданности, затихли, то ли пораженные вдруг охватившим их запоздалым страхом, то ли просто от беспросветной усталости.
Захватчиков локализовали в трех отсеках верхней палубы. Даже если они и взорвут ядерный заряд, мы не потеряем целиком маневренность. Конечно, импульс будет ужасный, но гамма-кванты вряд ли полностью пробьют многослойную защиту, так что экипаж получит терпимую дозу.
Сквозь навалившуюся дремоту я не сразу увидел, что по коридору в мою сторону идет Скорпион. Канонерщик отпихнул ногой искореженные остатки боевого кибера и вошел в рубку. Он оглядел бедлам и покачал головой. Я тоже посмотрел по сторонам. Действительно: все кресла и столик деформированы и с мясом выдраны из пола; посередине припаялся к пластиковому паркету продырявленный и поваленный набок шкаф; а у самого порога лежало то, что еще совсем недавно было Кимом, и от этого нечто вился легкий пар, смешанный с дымом. Одна из боковых панелей была открыта, и я мог видеть часть технической ниши, откуда лился красный мерцающий свет.
Скорпион сел на поваленный шкаф:
— Мне надо поговорить.
— Я уже догадался...
Однако канонерщик в ответ на мой насмешливый тон остался серьезным:
— Дело приобретает крутой оборот.
Если даже Скорпиону изменяет его бесконечная веселость, значит случилось действительно нечто потрясающее. Слегка заволновавшись, я громко спросил:
— Да что стряслось-то? Ну, потрепали нас, но ведь киберы теперь совсем беззащитны.
Мне почудилось, что Скорпион издал тихую усмешку:
— А ну-ка, мой командир, взгляни-ка на монитор хронального поля. Надеюсь, он у тебя цел?
Мне пришлось повернуться к оставшимся в живых экранам. Техника не подвела — компьютер держался молодцом, и через несколько секунд я увидел картинку напряженности силовых линий. Было отчего испугаться, но сказывалось действие введенных антистресантов, так что я относительно спокойно констатировал:
— Прямо по курсу показатель растет до чудовищных величин. Вот черт! — Я стукнул кулаком по приборной доске. — Так из-за этого мы и прозевали абордажный снаряд. — И тут же, опять развернувшись к Скорпиону, я недоуменно поинтересовался. — Но... Все-таки, что же это?!
Мой коллега сидел, не меняя позы:
— Ты помнишь, как мы весело проводили время на Плутоне?
— Чего-чего? Постой... — Меня осенила догадка. — Дьявол! Неужели монополь?
Скорпион кивнул и встал с места:
— А теперь представь себе, что будет с записями на матрицах бытия, если тут такие помехи?
Я замер как вкопанный и еще раз чертыхнулся. Затем поспешил опустить пальцы на клавиатуру, говоря скорее сам себе:
— Так. Надо рассчитать максимально допустимую напряженность хронального поля.
После нескольких минуток быстрой работы, мне удалось заставить бортовые мозги выдать нужную информацию. Я сообщил стоящему сзади Скорпиону, что через пять часов матрицы бытия отключатся от нашего сознания. Канонерщик лично поглазел на монитор и произнес:
— То есть что нам угрожает? — А затем сам же ответил на свой вопрос. — Нас просто никогда не воскресят, так как не будут считать погибшими.
Последняя фраза застыла в пустоте. "Это значит... Смерть? — стучались мои мысли в стенку безысходности.— Это полная гибель? Не может быть! Мы же гарантированно бессмертны... Но факты, факты..."
Я обхватил перчатками шлем скафандра:
— О, химмельхерргот!
И в этот миг еле заметная тень метнулась из технологической ниши к выходу из рубки. Скорпион молниеносным выпадом схватил беглеца за ранец скафандра и повалил себе под ноги. Им оказался Змей. Он, очевидно, занимался ремонтом оборудования и, несомненно, оставаясь незамеченным, слышал весь разговор.
— Я прибью его! — распалился Скорпион, прижав Змея коленкой к поваленному шкафу.
Мне стоило усилий оттолкнуть канонерщика:
— Не глупи.
