Мистеру МакКорфи не дал закончить взбеленившийся Скорпион. Он выхватил из ножен лучевой клинок, и мне стоило труда пресечь смертоубийство. Однако мистер МакКорфи был не менее проворным и, уже встав в рамку телепортации, указал мне на канонерщика:
— Вот видите! Вы временами ведете себя слишком импульсивно, и это очень пугает.
— Передайте этим деятелям из ЦПУ: пусть не делают очередной глупости! Мне кажется, это все мышиная возня, и они не посмеют запретить нам по-людски отдохнуть, но все-таки... Мы непременно высадимся на Землю. Я надеюсь, что найдется небольшой атолльчик для моей команды, вернее, остатков команды? (Мистер МакКорфи машинально кивнул). Вот и отлично. А что касается меня, то я так и быть задержусь на Луне, мне надо кое-что выяснить в капище регенерации.
На фабрике регенерации я бывал неоднократно и как пациент, очередной воскрешенец, и в поисках товарищей, когда набирал новый экипаж. По прилету в эту запретную зону, куда свободно допускались лишь офицеры экспедиционного корпуса, я первым делом направился в компьютерный цех. Там работали замечательные люди, жизнерадостные и в большинстве своем удивительно добрые. Они заведовали нашими жизнями, классифицировали их и подбирали кандидатов на воскрешение. Вернее, делал все это Его Величество Компьютер, а они являлись лишь пажами, исправляющими мелкие огрехи и устраняющими по просьбе машины поломки в ее; необъятном чреве. Почему в этом коллективе не водились угрюмые физиономии, и по сей день остается для меня загадкой. Может быть, мрачные люди не смогли слиться с процессом воссоздания новой жизни и не задерживались тут.
Среди программистов самые хорошие, почти дружеские отношения сложились у меня с Серегой, Сергеем Васильевичем Полукаровым, как он любил официально представляться, знакомясь с красотками. При этом его лицо становилось любезным до невозможности, и он так и норовил поймать запястье собеседницы, чтобы приложиться к нему в, страстном поцелуе, чем нередко пугал не привыкших к такой манере обращения представительниц слабого пола. Серега презирал, по его выражению, "некоторые глупейшие перлы техники безопасности" и щеголял не в комбинезоне легкой защиты, а в матерчатых брюках, сандалиях (иногда на босу ногу) и всегда в свежей рубашке с короткими рукавами, чтобы все видели его волосатые, жилистые руки и особенно бицепсы, предмет гордости моего знакомого, тридцать семь сантиметров, как он мне говорил, в обхвате.
В данный момент я находился на пороге офиса Сергея Васильевича и, прежде чем постучать, уделил полминуты для разглядывания наружной стороны двери. Занятие это, скажу я вам, было не безынтересным. По середине панели красовался дорогой голографический календарь двухгодичной давности. На нем была изображена весьма нескромно одетая красотка, сидящая на коленях облаченного в строгий черный костюм молодого человека. Весь шарм заключался в том, что пока вы идете по коридору, красотка подмигивала своими карими, большими, как у оленя, глазами, а молодой человек совершал поступательные движения определенного толка. Никакого девиза на календаре не было, и что это должно означать, каждый придумывал сам.
Закончив осмотр, я постучал костяшками перчатки скафандра по лбу молодого человека в смокинге. Из-за двери, после секундного грохота, раздалось:
— Эх! Едрить же твою... Заходите, открыто!
Я застал Серегу в пикантной позе — он что-то искал под столом. Но вот программист начал вылезать из-под мебели и задом повалил стул. Ловким движением ноги я предотвратил его падение. Серега выпрямился и, увидев меня, улыбнулся, широко разведя руки, в одной из которых он держал блок отверток:
— Елы-палы! Сколько лет, сколько зим! Ну здорово, здорово, бродяга!
Он обнял меня, повернулся к столу и положил упавший инструмент на место:
— А я тут, понимаешь, занимаюсь всякой ерундой...
Разглядывая груду микросхем, я понял, что Сергея Васильевича посетила очередная гениальная идея. Рядом со столом стоял в выжидающей и, как мне показалось, слегка ироничной позе кибер, тоже плод изобретательства Сереги. По шалости своего создателя он имел непомерно большие инфракрасные локаторы по бокам головы, за что и был немедля окрещен Лопоухом.
— Наслышаны, наслышаны о твоих геройствах, — продолжал Серега, — ну и наделали же вы шороха...
Тут он осекся, заметив, что я поморщился, и виновато добавил:
— Конечно, нелегко вам пришлось. Шестерых пацанов загубили...
Меня прошиб холодный пот:
— Стой. Как? Почему шестерых... Только Арик погиб!
— Ну, официально это называется не "погиб", а "исчез при невыясненных обстоятельствах". Вы же юридически бессмертны.
Пытаясь собраться с мыслями, я опустился на стул. "Что же это получается? Значит, Пак со своими штурмовиками не успел? Ошибка в расчетах? Черт побери эту войну!"
Серега, очевидно, догадываясь, какая буря творится в моей душе, деликатно давал мне время прийти в себя, тихо сказав Лопоуху:
— На. Держи эту деталь и иди в седьмой отсек, ячейка пять. Отдашь Мирзе. Ладушки?
— Ладушки.. — прошипел робот металлическим голосом и бесшумно удалился.
