Я проводил взглядом кибера и спросил, не глядя на Серегу:
— Значит, надеяться на воскрешение безнадежно?
— Абсолютно.
Я повернулся. Мой собеседник сидел рядом, виновато пожимая плечами и разведя руки:
— Сигнал поступает с хранилища матриц бытия. Мы бессильны...
— Слушай! — Моя рука легла на его колено. — Мне надо пойти в это место.
Серега помрачнел:
— Вот этого не стоит делать. Глухо там, понимаешь — глухо. — Он повернулся к столу и начал собирать россыпи микросхем. Руки его дрожали.
— Был у нас тоже любопытный. Суреном звали... — Серега замолк.
— Ну и что? — поторопил я его.
— А ничего! В один прекрасный день пустили по файлу приказ о переводе инженера-программиста Сурена ибн такого-то на другую базу... Только вранье это. Мне одна подруга рассказала, что он как пошел однажды в хранилище этих херовых ментальностей, так и канул в Лету.
Меня эта байка не навела ни на какие размышления. Серега явно сгущает краски. Он максималист по натуре. Я хлопнул себя по голеням:
— Но ведь Пак и его ребята — это же первые настоящие погибшие. Да бес с ним, с этим сигналом. Что, неужели так трудно нажать кнопку в хранилище? Люди там сидят, в конце концов, или нет?
Серега, сделав пол-оборота, посмотрел на меня с Непонятной иронической улыбочкой:
— И ты хочешь ее найти... Наивный человек. Ну-ну...
Он опять повернулся ко мне спиной, завершил уборку стола и встал, зашумев стулом:
— Потом, ты заблуждаешься. Твои орлы не первые жертвы. Было еще двое мальчишек. Кстати, не вздумай болтать на эту тему — она не для прессы. — Серега погрозил пальцем и продолжил: — ЦПУ дало версию, мол, ошибка телепортации. Но с точки зрения статистики, вероятность такого двойного события просто пшик! — С этими словами он взмахнул кистями рук. — Поговаривали, что тут тоже замешан контингент хранилища матриц бытия... Так что — думай сам.
Все эти намеки Сереги только возбудили во мне интерес.
— Постой! — воскликнул он, заметив, что я собираюсь уходить. — Давай навестим красоток из биотехнологии. Они-то напрямую связаны с процессом восстановления личности. Что горячку пороть и лезть напролом?
Идея эта мне понравилась. Я улыбнулся и кивнул, протянув Сереге руку:
— Ладушки.
Он заметно повеселел, довольный, что я послушался его совета, и принялся торопливо натягивать курточку:
— Да, кстати, совсем забыл тебе сказать... — Тут Серега слегка запыхался, так как изогнувшись в неловкой позе никак не мог попасть в рукав. — Помоги... Уф, спасибо. Так вот. Одного твоего кореша, забыл как его... Кликуха такая с кошачьими связана... Леопард, что ли?
— Рысь!
— Во-во, точно! Его уже запустили на конвейер. ЦПУ требует как можно больше опытных офицеров.
Мы вышли из комнаты. Серега запирал дверь. "Значит, будет новая экспансия, — сделал я вывод. — Переселенческий бум возрастает". Известие о скором воскрешении Рыси немного улучшило мое настроение. Что ж, дай бог, года через четыре я снова услышу его латинские изречения, по которым, честно говоря, уже соскучился.
В регенерационном цехе блистал своей абсолютной чистотой асептический кафель. Тут блюли идеальную стерильность. Кругом стояли сканеры и деградаторы. Лишь только одному микробу дозволено находиться в десяти пинтах воздуха, иначе поднимется переполох.
Меня и Серегу облачили в автоматически надеваемую целлюлозную оболочку. Мой товарищ при этом всячески морщился, но терпел такое унижение. Наконец, мы были готовы вступить в гигантский родильный дом, где в полупрозрачных автоклавах одновременно стряпали тысячи тел искусственных воителей. Поскольку данное предприятие пользовалось популярностью у представителей прессы и прочих высокопоставленных ротозеев, в его штате была такая единица: инженер-экскурсовод. Этот человек знал о всем понемногу, а если и не мог ответить на отдельные, особо бестолковые вопросы, ему приходил на помощь справочный компьютер.
Нас встретила худосочная, высокая и строгая пожилая тетка, которая, очевидно, и должна была выполнять обязанности нашего гида. Серега, вероятно, ожидал нечто большего, "поэтому он шепнул мне на ухо, мол, оставляю эту швабру тебе на растерзание, а сам он лучше поговорит кое с кем другим. И смылся в боковой коридор, на стеклянной двери которого было начертано, что посторонним лицам вход воспрещен.
Экскурсовод оказалась неприветливой. Она не улыбалась мне, как машинально, в силу многолетней привычки, делают другие представители этой профессии. Дама показала общую схему биологического цеха, объяснив вкратце что где. Все это было мне давным-давно знакомо, но я как-то не решался ее прервать, просто не зная, с чего начать разговор так, чтобы не вызвать подозрений.
— Послушайте, — вдруг сказала гид, прервав свою нудную говорильню. — Я же вижу, что вам, как офицеру корпуса, это все неинтересно. Зачем мы будем тратить свое время? Говорите напрямую, какая информация вас интересует?
Разглядывая вежливо-равнодушное лицо собеседницы, я подумал, а чем, собственно, рискую:
— Мне интересен процесс формирования личности, конкретнее, как переписывается информация с матриц бытия на мозг воскрешенца.
— О, это просто...
