Только как это сделать, не разрушив дружбу, лелеемую столько лет. Как понять, чего мне хочется на самом деле? Как понять, с кем из них я действительно буду счастлива.
Мэтт станет семейным, послушным, будет помогать с детьми, а Деймон все время рваться к приключениям, к победам. Да, я люблю его. И сегодня он меня хочет, а что будет завтра, через год, через десять лет?
Смотрю на себя в зеркало и все больше думаю, как было хорошо, пока они считали меня просто другом без пола и красоты, посвящали в свои тайны. Мы просто наслаждались компанией друг друга, а не вот это холодное отторжение понятно во что, могущее превратиться.
Ух девчата, скоро переломный момент, я так волнуюсь)))
Спасибо, что вы со мной)
Глава 14. Деймон
Я замыкаюсь в себе почти на три дня, всё то время пока мы живем в глубинке России. На автомате выполняю все действия и не обращаю внимания на то, как Лиззи всё чаще отнекивается от поцелуев Мэтта, чем прижимает его к себе.
Только оказавшись в центре Пекина, где незнакомый язык просто давит на мозг, я, наконец, более ли менее прихожу в себя и как раз слышу мелодичный и такой родной голос Лизз:
– Это самый гармонично построенный город в мире. Удивительно. Изначально он строился по кольцевому принципу, который сохранился до наших дней. То есть от центра Пекина формируются кольца, являющиеся районами города. С другой стороны, все улицы построены в строгой ориентации на разные части света. Такой принцип строительства характерен для китайской архитектуры и буддистской мифологии.
– Слушай, Деймон, – смеётся Мэтт и у меня все внутри напрягается в ожидании шутки. – Здесь все на Лу Ли похожи! Если тебе такие нравятся, то, что называется, бери любую – всё равно не заметят. О, Джон как-то рассказывал шутейку про китайцев!
– Мэтт, замолкни! – требую и взглядом подтверждаю, что шутить не намерен.
Я сразу замечаю, как расстраивает Лизз упоминание моей бывшей девушки. Это окончательно приводит меня в чувство. Я вспоминаю годы учебы и свои мысли по поводу подруги, действительно осознаю, что очень редко в мыслях всплывало имя «Элизабет». А когда я думаю, сколько на самом деле знаю о своей лучшей подруге, мне становится невыносимо стыдно.
Дебил, просто конченный болван.
Злюсь сам на себя за идиотизм и недальновидность. Тогда, когда я поверял друзьям всю грязь, что творилась в моей душе, я просто забывал спросить, что происходило внутри у Элизабет.
О чём она думает? О чём мечтает? Что ей нравится?
Обо всём этом размышляю, пока Лизз и Мэтт ходили в местный ресторанчик, чтобы купить еды.
Как только чем-то знатно развеселённые друзья входят в номер, они тут же кидают в меня по горсти конфетти и задорно смеются. Я смотрю на них и невольно заражаюсь весельем, вспоминая такие беззаботные будни в Стоунхендже.
– Знаешь, – заговаривает с улыбкой раскрасневшаяся и прекрасная Лизз, – тебе стоило пойти с нами. Этот их дракон, – услышав это, я широко раскрываю глаза, – ненастоящий, конечно. Просто чудо – смесь красок и волшебства. И столько людей нужно, чтобы его нести и заставлять, так слажено двигаться!
– С магией было бы проще, – усмехается Мэтт, стряхнув с волос бумажки и плюхается рядом со мной на европейского типа, зеленый диван, наблюдая, как Лиззи лёгкими движениями разбирает пакеты с китайской едой.
Запахи просто невероятные, и я наконец решаюсь спросить самое первое, что приходит в голову. Но не менее важное:
– Лиззи, а какое твоё любимое блюдо?
Мэтт удивлённо вскидывает брови, да и сама подруга подбирается и окидывает меня изучающим взглядом.
– Да пирог, наверное, тыквенный, – говорит за неё Мэтт. – Все его любят.
– Лиззи? – жду ответа и невольно опускаю взгляд на внезапно сведенные коленки, слово они боятся что-то выронить. Если она возбудилась, то помнит случай в ресторане, а если нет, то всегда можно напомнить…
– Я вот с некоторых пор просто обожаю сладкие персики.
(А кто помнит, где еще были сладкие персики? ;))
Что меня надоумило сказать это, я примерно понимаю, а еще понимаю, что это было совершенно бестактно и даже вульгарно.
Ответный взгляд Лизз говорит о многом – она обижена и возмущена.
– Не люблю персики, – заявляет она с места в карьер и улыбается Мэтту. Хочется ударить себя по лбу и щелкнуть перед лицом Лизз, чтобы больше та-ак не искрилась. – Да, тыквенный пирог мне нравится, но самое восхитительное блюдо – это рисовый пудинг, политый черничным соусом. Лучше всего он получается у мамы. Получался, – загрустила она.
– Расскажи о них, – вмешиваюсь, взглядом моля о прощении.
Мэтт переводит взгляд с одной на другого и, кажется, ничего не понимает, хотя и изрядно напрягается
– Расскажи о них, пожалуйста, – настаиваю я. – Я своих совсем не знал. Мне трудно представить любящую семью.
Лизз после этих слов окончательно смягчается и, пододвинув мне коробку с едой и палочки, начинает рассказывать о своём детстве. Впервые за много лет нашей дружбы.
