Одна команда и от Мэтта останется кучка пепла, ну это конечно чересчур, а вот организовать ноющую зубную боль во всем теле можно. Даже нужно. Для профилактики.
Весь запал у друга сразу же исчезает, и он поднимает руки, признавая поражение.
Лизз, благодарит меня взглядом, опускает руку с часами, и ее мягкого персикового цвета сфера пропадает. Так же мягко она заговаривает с тяжело дышащим, обиженным Мэттом. С буйными иначе и нельзя.
– Мэтт, перестань говорить несуразности. Благополучие Деймона для меня так же важно, как и твоё.
Мои часы всё ещё упираются другу между лопаток, не сильно, но ощутимо. Если смотреть, как Лизз по собственной воле целует его, я ещё могу – с трудом – то терпеть агрессию друга не собираюсь.
– Судя по тому, как вы держитесь за ручки и обнимаетесь, ты врёшь! – бурчит друг.
На этот раз Лизз, вспыхивает, краснея и грозно блестит глазами. Метт даже опешил.
– Не мог бы ты мне напомнить хотя бы один случай, когда я ненароком обманула тебя или Деймона? Хоть раз?
Теперь будут выяснять отношения, что для меня не представляет интереса. Приглушаю сферу и отхожу налить себе воды из кувшина, что стоит на тумбочке у деревянного окна. Я уже не хочу слушать нытья и несвязных извинений Мэтта, просто стою и смотрю на бесконечный поток машин, несущихся по кольцевой.
– Но девушка-то ты моя! – сквозь туман мыслей вновь пробивается голос Мэтта, и я допивая глоток оборачиваюсь.
Лизз, даже не дрогнув под острым взглядом своего парня, наконец, открывает дверь, чтобы уйти. Но перед этим она тычит пальцем в выпуклую грудь Мэтта и говорит не терпящим возражения тоном:
– Если ты и дальше будешь давить на меня, то это может скоро измениться. Помни, пожалуйста, об этом.
Когда Лизз уходит, я долго не могу двинуться с места понимая, вот мой шанс. Мэтт заваливается храпеть на диване и я недолго думая добавляю сонного заклинания. Чтобы разумеется не буянил, а сам подхожу к закрытой двери.
– Лизз.
– Уходи, Деймон. Я не хочу сейчас разговаривать, – отвечает она через дверь, шмыгая носом. Плачет, дурочка. – Ни с кем.
– Тогда давай будем молчать.
Пауза, молчание и я с отчаянно бьющимся сердцем жду ответ. Молчать. Просто ее касаться, просто целовать, просто сжимать в объятиях. Молча. Ни слова. Ни сегодня.
– Просто молчать?
– Обещаю, что и слова не скажу сегодня ночью, пока ты не попросишь. Я вообще не сделаю ничего, пока ты меня не попросишь, – хрипло, говорю, уже представляя, все то, что можно делать помимо обещания. Все то, о чем она может попросить.
Спустя минуту она открывает двери, и я сразу трансформирую для нее белый платок. Старый, мокрый отбираю и кидаю в урну, что рядом с дверью.
Даже заплаканная с растрепанной копной волос, она привлекательнее всех красавиц мира, а уж за возможность ее успокоить и утешить, я готов отдать все.
– Ну раз обещаешь, то сегодня будешь моим медведем.
– Медведем? – пытаюсь сообразить, о чем она.
– У меня в детстве был медведь и я в него плакала, делилась наболевшим, когда меня обижали задиры, если я… – она закатывает глаза, а я прячу усмешку. Ну понятно. Заучкой она была всегда. – Сильно активно выступала на уроках в начальной школе.
– Да хоть тремя медведями, – киваю я, и бросив последний взгляд на храпящего Мэтта, захожу в комнату.
Главное в этой маленькой тесной комнате с ковром на стене помнить, что я медведь, а не мужчина, но член, упирающийся в брюки и хнычущая девушка в моих объятиях, носом утыкающаяся в грудь, упорно говорят об обратном.
Я мужчина, а не медведь, поэтому…
Глава 13. Элизабет
Деймон совсем не похож на мишку. Игрушка, так горячо любимая в детстве, была мягкой и пушистой. Лучший друг, вернее его грудь тверда как скала, но тем не менее так приятно уткнуться в эту твердыню и вдыхать мускусный мужской запах с нотками мятной жвачки.
Каждый человек пахнет по особенному и очень важно в жизни найти тот самый свой запах, от которого не будет тошнить, даже когда ты им передышишь.
Мэтт пахнет солнечным днем, когда от жары некуда деться и воздух настолько густой что даже вдох сделать больно. Запах же Деймона похож на ночную прохладу после ливня, когда хочется дышать свежестью снова и снова, вдыхая полной грудью.
Деймон не похож не мишку, у игрушки не бьется сердце в груди, так громко и часто отдаваясь пульсацией в моей крови, стремительным потоком спускавшейся вниз. И тем более от мишки не бросает в болезненную дрожь желания. Такую сильную, срывающую установки сознания и вот уже губы сами тянуться к выемке на горле мужчины, что так бережно и нежно прижимает меня к себе.
– Лиззи, – шепчет где-то сверху мужской баритон вводящий в смятение и без того смешанные чувства.
– Ты обещал молчать.
Я знаю, что мое поведение можно осудить, я знаю, что нечестно держать на поводке двух лучший друзей не отвечая полной взаимностью ни одному из них. Но, а как, если Мэтт кричит о своей любви и это не может не подкупать, то Деймон крадет мое внимание в ночи.
Наверное он все еще чувствует себя обязанным семье Кроули за их поддержку в противостоянии с Маркусом, особенно Мэтту практически за четыре года ставшему братом.
