Мэтт приник ко второй груди, и Элизабет, поскуливая от сладкой, ноющей, охватившей все порочное тело, боли, начинает поглаживать головы своих мальчиков, благодаря их за невероятные ощущения.
По её спине роем бегут миллионы мурашек, а тайное местечко начинает стремительно увлажняться. Она невольно раздвигает ноги, желая хоть немного охладить жар чресел рукой тянется к шелковым волоскам.
Рука Деймона спускает платье всё ниже, лаская плоский животик. Мэтт тоже не остается в стороне, приподняв таз Элизабет, чтобы платье вместе легко соскользнуло с бёдер, а затем, целуя кожу на животе, вообще спустил его с лодыжек и откинул в сторону.
Его язык тем временем уже щекочет пупок, а рука поглаживает внутреннюю сторону стройного бедра. Элизабет, задыхается, чувствуя волшебное головокружение, мешающее думать и принимать решения.
Она чувствует только губы красивого, светловолосого Мэтта на своём животе, твёрдые пальцы между ног и губы таинственного, чернобрового Деймона на своей груди, постоянно оттягивающего соски.
Они целуют и ласкают её вдвоём, и это неописуемо приятно, так приятно, что тело извивается все быстрее, словно пронзенное электрическим током, выгибается от силы страсти, что на нее обрушилась.
Элизабет лежит на спине, а Мэтт вновь приник к её губам так нежно, так трепетно, что ей хочется растечься от бури чувств, захвативших её. А то, что вытворяет своим языком Мэтт между её бёдер, заставляет дрожать от наслаждения. Он часто колит клитор, всасывая по очереди нежные складочки и иногда проникает кончиком в самую суть женственности, срывая у девушки яркие стоны, которые и самого его повергают в омут жажды близости. Обыкновенную животную жажду взять самку.
Горящий желанием Деймон, принимается спешно снимать джинсы и не теряя времени боксеры, являя миру вставший колом член. Он быстро остается совершенно обнажённым и вновь прижимается всем телом к Элизабет, целуя её нежные губы и сжимая рукой набухшую грудь с чувствительными острыми сосками.
Элизабет выгибается дугой и стонет, раздвигая ноги ещё шире. Невесть когда успевший раздеться Мэтт расположился снизу и стал ещё настойчивее ласкать языком её истекающие соками губки. Он берется за ноги девушки и, не прекращая своего первобытного танца языком, сдвигает её к краю кровати так, что ноги свешиваются вниз.
Так жарко, так душно, так хорошо. Элизабет никогда не думала, что фантазии, посещавшие ее так часто могут быть настолько приятными и настолько реальными. Что тела друзей, так сильно ею любимых могут быть настолько совершенными, а поцелуи возбуждающими. Она плыла на волнах экстаза, все быстрее приближаясь к водопаду, откуда упадет в нирвану.
Спустя мгновение на кровати целуются и жадно ласкают друг друга три полностью обнажённых человека. Они не говорят. Разве нужны слова, когда тела все скажут лучше. Губы молодых любовников постоянно чем-то заняты, но их шумное дыхание и стоны красноречивее тысячи слов.
Вид обнажённой, гибкой словно лозы Элизабет, как и её нежные бархатные стоны, сводят парней с ума, возбуждают и не дают возможность разуму проклюнуться сквозь эротическую дымку. Их твердые, крупные члены стоят, как каменные, горят огнем как факелы, готовые по первой же команде сжечь Элизабет в порочном пламени.
Губы и руки парней изучают каждый миллиметр её одновременно знакомого и незнакомого тела. Нет больше склок, ссор, ревности, даже любви, остается чистая, незамутненная похоть, которая о ниточке выуживает на поверхность каждую грязную фантазию или мечту.
Элизабет задыхается и извивается под их ласками. Между делом парни меняются местами, следуя за своими потаенными желаниями. Мэтт хочет рот, а Деймон киску.
Теперь уже губы Мэтта полностью оккупируют её груди, а язык Деймона – её нежные лепестки между ног, вызывая непередаваемые ощущения. Правда, достичь абсолютной нирваны Элизабет мешает одна мысль, противным писком зудящая где-то на границе сознания. Девушка обращается к ней, и ей становится стыдно. Очень, очень стыдно.
Друзья так стараются ради неё, а что сделала для них она?
Элизабет открывает глаза и видит перед собой Мэтта, упоённо ласкающего её соски. Она проводит рукой по его крепкому, гладкому телу ладонью и нащупывает стоящий колом член, при этом задохнувшись от желания почувствовать его вкус.
– Мэтт, дай! Дай, мне! – шепчет она сквозь стоны, конвульсивно сжимая ладонь.
Элизабет мало осознает, чего именно хочет. Хлесткий язык Деймона, вылизывающий её между ног и ласкающий клитор, надёжно отбивает всякие мысли.
Но Мэтт понимает. Он ставит одно колено возле ее лица, направляя свой подрагивающий от нетерпения член ей в гостеприимно раскрытый ротик.
– Да, да, детка. Возьми его в рот. Пососи. Я так долго ждал.
Элизабет задыхается от бури наслаждения, несущегося откуда-то ниже пояса, и целует кончик ствола. Потом ещё раз и ещё. Чаще, ласковее.
Мэтт пододвигается ещё ближе, и нежная, влажная головка упирается в её столь же нежные губки. Она приоткрывает их, и его член тут же скользнул ей в рот.
Деймон в это время уже полностью потерял контроль над собой.
