– Деймон. Кенсингтон. Вы-то мне и нужны.
На третьем этаже в лифт зашёл его учитель и наставник Роберт Уилсон.
Громогласный блондин – он всех заражал своим ироничным позитивом. Прямо за ним зашла симпатичная блондинка из кафетерия, что располагался как раз на этаже, куда я направлялся.
Она улыбнулась. Я ответил ей тем же и вернул внимание к человеку, который поддерживал меня на протяжении всей учёбы, а после предложил у себя стажировку.
Уилсон специализировался на неврологии и активно сотрудничал с простецкими специалистами, иногда вводя их в ступор своими «волшебными» методами излечения.
Но их знания помогали и ему выполнять свою работу лучше всех в мире. Его усы закручивались на концах и он часто помогал им в этом пальцами, думая о каком-то важном деле или задумав пакость.
– Мы опять идём пугать простецких специалистов? – иронично спросил я, вспоминая прошлую встречу с доктором Широ. После практически восстания из мёртвых его неизлечимой пациентки, он впервые собрался посетить местную церковь.
– Нет, – усмехнулся магомедик. – На этот раз у нас благородная миссия, если конечно ты не занят, – он мотнул головой в сторону блондинки, которая так и поглядывала на меня, делая вид, что очень занята рассматриванием правил пользования лифтом.
Дверь, наконец, открылась на нужном этаже. В отличии от английских магомедиков, австралийские забирались на самый вверх.
Чтобы в случае чего просто эвакуировать пациентов по воздуху. На вертолётах, которые с помощью магии становятся невидимыми.
– Благородная и вы? Вы же, как гном ищете во всём свою выгоду, – наигранно испуганно взглянул я на Уилсона.
Тот нахмурил брови, грозно взглянув на меня, и тут же засмеялся, почти залаял. Мы шли по длинному светлому коридору, здороваясь с проходящими мимо коллегами.
– На самом деле ты прав. Это просьба приятеля, которому я должен немало денег. Он учёный, работает с раковыми клетками.
– Я слышал у них был прорыв, – вспомнил я статью в местной магической газете, что разносили эльфы почтальоны.
– Да, но к сожалению на простых людях пока не действует. Сложно это. Генетика у нас с ними разная. Нам нужно помочь посмотреть ребенка одной из ученых. Она уже два года посвятила себя этим исследованиям. Жаль, что отца ее это не спасло.
– И что у этого ребёнка? – вернулся я, вспоминая и своих родителей, которых видел только в предсмертном бреду перед финальной битвой с Маркусом. Пока слушал ответ улыбнулся проходящей мимо медсестре, с которой они встречались пару лет назад.
– Зрение внезапно ухудшилось. Родные хотят попробовать все варианты. Сам знаешь, как тяжело с лечением зрения в мире волшебства.
– А лазерная терапия? – в недоумении спросил я. – Она вполне безопасна.
– Мальчику два года, – участливо произнёс Уилсон и протянул мне медицинскую карту.
Я удивился такой ранней проблеме со зрением у ребёнка волшебников, но, вспомнив себя, успокоился. Я стал носить очки в три года, когда воспитатели приюта наконец заметили, что я не просто так бьюсь головой о всё, что попадается мне на пути. Все из-за разных глаз, но потом в очках надобность отпала.
Он вдруг задумался о том, как они там, жестокие воспитатели, с которыми я не был счастлив ни дня.
Уилсон как раз открыл нужную дверь с яркой картинкой, когда я посмотрел на фамилию пациента.
Я остановился, вперившись глазами в до боли знакомую фамилию. Вернее почти знакомую. Одна буква. Всего одна чертова буква! Гениально.
Я рывком поднял голову и медленно прошёл в светлый кабинет, закрывая за собой дверь.
Глава 6. Элизабет
Я стояла ни жива, ни мертва. Дверь закрывал красивый, такой невероятно привычный, Деймон Кенсингтон. Теперь, как оказалось, стажёр-колдомедик. Я почему-то не задумывалась, кем он работает. Слишком была занята утолению своего похотливого голода.
Ещё совсем недавно лучший друг, а позже и любовник, Деймон за год почти не изменился, разве что еще чуть шире раздался в плечах, а на лице появилась печать страданий и еще большей жесткости.
Забытые чувства, которые я так упорно в себе глушила, всколыхнулись вновь.
Обида, стыд, любовь, похоть.
Долгие разговоры с психиатром помогли ещё до родов. Я пришла в себя, и часть вины ушла. Ведь не я одна принимала участие в этом. Меня долго пытались убедить, что друзья по сути изнасиловали меня, но я стойко стояла на своём.
Если бы я выбрала сразу, не было бы ни драки, ни пьянки, которые привели к таким последствиям. Я потеряла друзей, Деймона, возможность жить в Англии, зато приобрела любимого сынишку, чудесную работу и страну, в которой чувствовала себя как рыба в воде.
Здесь никто и не слышал слово рабство уже много лет. Каждое существо имело не только права, но и работу, за которую ему платили.
И здесь был Деймон. Сейчас он так близко, что приходится сдерживать рвущийся наружу крик счастья, что я снова его вижу, чувствую запах и даже энергию его светлой магии.
