Он так близко и в тоже время, так далеко. Родной и в тоже время незнакомый. Страшно подумать, что будет, узнай он что я так долго его обманывала. Нельзя. Нельзя, чтобы он ворвался в нашу жизнь. Как долго я смогу его обманывать. Обманывать себя?
Я не знаю, что чувствую. В горле встал ком.
Он здесь. Он так близко. Руку протяни и снова ощутить твердость его мышц, шелковистость черных как смоль волос.
Он все еще Австралии и от этого в душе настоящая буря. В глазах защипало. Я незаметно смахнула слезы, как только мистер Уилсон ко мне обратился.
– Что простите? – переспросила я, не сразу расслышав.
– Вы не против, если диагностику проведёт доктор Кенсингтон? Он стажёр, но уже вполне опытный.
Я встретилась взглядом с Деймоном. Он трясущимися руками сжимал карту и переводил взгляд с неё на Адама
– Нет, конечно. Мистер Кенсингтон, прошу.
Мой голос вывел Деймона из прострации и он кивнул. После чего ещё раз взглянул на меня и активировал часы.
Выражение его лица осталось для меня загадкой, которую хотелось разгадать. Что он чувствует. Винит ли меня?
Деймон подошёл к малышу, который, сидя на кушетке, болтал ногами и не сводил взгляда с люстры.
Она была в форме корабля и плавно покачивалась от дующего из окна ветерка. Деймон присел перед Адамом на корточки.
– Здравствуй, Адам. Меня зовут доктор Кенсингтон и сейчас мы с тобой поиграем. Хочешь поиграть?
Я была приятно удивлена. Обычно медики просто начинали заниматься своим непосредственным делом, вызывая капризы малыша и моё недовольство.
Деймон же представился и предложил сделать осмотр игрой. Никого не удивило, когда глаза мальчика загорелись и он воскликнул:
– Да!
– Тогда смотри на искорки и лови их руками, договорились?
Адама активно закивал и буквально зашевелил пальчиками в предвкушении. Я и сама часто с ним так играла. Воспоминания об этом заставили прикрыть глаза и вздохнуть, снова стерев непрошеные слезы.
Деймон задействовал часы, выпустив столп разноцветных искр.
Закончив осмотр под весёлый хохот малыша, Деймон и сам невольно улыбнулся его задору. Я почувствовала щемящую душу тоску от того, что эта улыбка уже никогда не будет предназначаться мне.
Я подошла к сыну, надела на него очки в прямоугольной оправе и взяла на руки. Сев на кушетку, я посадила малыша на колени и, приготовившись слушать, спросила:
– Что скажете? – тон, которым я говорила говорила спокойно, какими-то невероятными силами сдерживая бурю эмоций, рвущихся наружу.
Доктор кивнул Деймону и тот, собравшись с духом, нервно заговорил, не сводя взгляда с Адама, вокруг которого теперь летали жёлтые канарейки.
– Миопия – это…
Я подняла руку, перебивая Деймона в лучших традиция заучки.
– Я знаю, что это… Меня интересует, как это можно убрать, помимо ношения очков и лазерной терапии.
Теперь же я была раздражена и не скрывала этого. Здоровье сына было превыше всего. Ради него я могла закопать любые чувства так глубоко, как не смог бы никогда сам невозмутимый профессор Зельеварения.
Магомедики переглянулись и Уилсон заговорил:
– Здесь мы можем предложить несколько вариантов. Но все они экспериментальны и не узаконены. Поэтому я бы советовал дождаться…
Я задумалась. Голос медика гудел в голове, но не мешал мыслительному процессу. Я не хотела, чтобы сын носил очки, его разноцветные глаза и черты лица и так уже напоминали лучшего друга, а теперь ещё и зрение.
Это угнетало. Но встреча с Деймоном во многом меняла планы. И это требовало осмысления.
– А та магическая операция, которую вы проводите на передней части мозга?
– Это тоже хороший вариант, – согласился Уилсон, одобрительно кивнувший. – Но проводить её в данном возрасте тоже небезопасно.
– С четырёх лет?
– Я бы рекомендовал с пяти и старше.
– Почему вы не хотите, чтобы Адам носил очки? – спросил вдруг Деймон, уже которую минуту не сводящий взгляда со своего сына.
Вопрос в том, всё ли он понял? И что на это скажет? Обвинит её? Обрадуется? Предложит брак? Я содрогнулась от одной мысли о том, что он сделает это из жалости.
– Я надеялась на более быстрое выздоровление, – пожала плечами я, хотя понимала, это не обманет. Я вообще никогда не была мастерицей лгать. – Но сейчас думаю, что в этом нет ничего страшного.
– Я почти восемнадцать лет носил очки, – снова сказал Деймон, невольно оглядывая мой деловой костюм.
Я чуть не ляпнула: «Я знаю», но вежливо улыбнулась и, поблагодарив врачей за осмотр и консультацию, вышла из палаты с ребёнком на руках, ни разу не обернувшись.
Как только я закрыла за собой дверь, то сразу зашла в соседний кабинет. Он, по счастливому стечению обстоятельств, что всегда преследовало нас с друзьями в школе, оказался пуст.
Улыбнулась сыну, потрепав его кудряшки и предложила поиграть в молчанку.
– Ку-ку, – пискнул малыш.
– Ку-ку, – очень тихо шепнула я и услышала щелчок открываемой соседней двери.
Как я и предполагала Дэймон хотел перехватить её. Теперь найти её не составит никакого труда. А ведь какая была замечательная идея изменить всего одну букву в фамилии.
