Марк припарковал машину и направился к подъезду. Громкая музыка сразу ударила по его барабанным перепонкам. Соседи сверху разбушевались? Стоп. Как помнил парень, квартира сверху уже как пару месяцев пустовала. Когда ее вообще успели снять, и кто? Взгляд Марка упал на наручные часы. Время было половина, мать его, второго.
Спустя десять минут он не выдержал — звуки не прекращались, и ему даже показалось, что они стали только громче с его приходом.
Сара спала крепким сном, ее было невозможно разбудить даже пушечным выстрелом, но вот сон Марка всегда был слишком чутким, он просыпался от любого шороха. Парень помнил, что даже в детстве, несмотря на битье посуды и крики родителей, малышка Сара продолжала всегда спать сладким сном как ни в чем не бывало, в отличие от Марка, пытающегося безуспешно заткнуть уши и не вздрагивать при любом шорохе.
Сейчас, после тяжелого дня, у него не было сил даже подняться в свою комнату. Марк скинул с себя обувь и куртку, удобнее устраиваясь на диване в гостиной. Музыка гремела, действуя ему на нервы. Прошло еще полчаса. Спать было просто невозможно. Злоба росла. Последней каплей стало то, что к крайне раздражающим звукам тяжелого рока присоединилось верещание включенного на полной громкости телевизора.
— Ну, все, пора их навестить!
Он вскочил с дивана, надевая ботинки и, прикрыв входную дверь, взбежал по лестнице на второй этаж.
Звуки усиливались по мере его приближения к квартире, и у него уже не оставалось сомнений в том, кто являлся виновником его испорченного сна. Парень ударил кулаком по двери несколько раз. Ноль реакции.
— Черт, что за глухой мудак тут живет?! Хотя, слушая что-то на такой бешеной громкости, любой оглохнет. — Он был жутко зол и неустанно барабанил костяшками пальцев по двери.
Агнес улыбнулась, слыша яростные стуки. Бедному соседу не спится? Какая жалость. Наверное, стоит прибавить звука.
— Открой дверь, или я выломаю ее к чертям! — крикнул Марк.
Агнес нахмурилась. Он мог действительно ее сломать. Парень стучался уже около пяти минут, желая во что бы то ни стало, добиться разговора. Девушка нехотя поплелась к двери и открыла, понимая, что еще немного — и та действительно слетит с петель.
Перед ней стоял разгневанный Марк, готовый перегрызть глотку любому.
— В чем дело? — спокойно улыбнулась Агнес. — Не можешь заснуть? — подмигнула она.
— Какого хрена… — только и смог изумленно выдавить из себя парень, не веря глазам.
Вы, мать вашу, издеваетесь…
Агнес стояла перед ним абсолютно довольная и счастливая, в отличие от него самого.
«Главное, стоит и улыбается, как ни в чем не бывало. Несносная девчонка».
— Выключи долбаную музыку.
Если бы взглядом можно было убить, то Агнес явно давно уже была подвешена к потолку.
— А я-то думала, что драконы — хладнокровные животные, — промурлыкала девушка, наклоняя голову набок. — Остынь, Стаймест.
Ее слова только сильнее выбесили Марка.
— Что ты несешь, идиотка? — Он грубо схватил ее за плечи, вжимая в дверь. — Выключи. Долбаную. Музыку, — выделяя каждое слово, процедил Марк, испепеляя ее гневным взглядом. Спина болела от резкого столкновения с дверью, и Агнес поморщилась.
— Иначе что? — презрительно фыркнула она, дергая плечами.
Бретелька топа съехала, обнажая плечо, но Марк не обратил на эту деталь внимания, усиливая хватку.
Агнес казалось, что парень сейчас к черту сломает ей кости.
— Ударишь меня? — с вызовом бросила она, смотря на соседа снизу-вверх горящим взглядом.
— Не провоцируй меня… мышка.
— Я не мышка! — фыркнула она, воинственно приподнимая подбородок.
— Для меня — мышка.
— Отпусти меня немедленно, — чеканя каждое слово, повторила девушка.
Всеми силами, отчаянно она попыталась вырваться из его хватки — безуспешно. Он что, стальной?
Она попробовала пнуть парня — он мгновенно прижался к ней бедрами, блокируя удар. Иисусе. Теперь их тела буквально вжались друг в друга. Его — сильное и большое, и ее — хрупкое и маленькое. В нос ударил запах сигарет и мяты — кажется, тиктак. Агнес тяжело задышала. Ее щеки предательски вспыхнули.
— Отпусти меня!
Марк вызывающе приподнял бровь, словно раздумывая над ее приказом.
— Весьма интересное предложение, но вынужден отказать. — Он сжал ее запястья сильнее. Ощущение близости затуманилось болью. — Тебя не учили быть вежливой?
— Пошел ты… — Девушка стиснула зубы и на секунду прикрыла глаза. Он ее провоцировал. Намеренно выводил на эмоции. Психопат. Нет, она не поведется на эту уловку. — Отойди. И отпусти, мне больно, — произнесла сквозь сжатые зубы.
— Потерпишь.
— У меня будут синяки, придурок!
— Я знаю. — Он перехватил ее запястья одной рукой, а второй оперся теперь о стену, прожигая в Агнес дыру сердитым взглядом.
Девушка попыталась его оттолкнуть, упершись руками в грудь, но у нее снова ничего не вышло.
— Ты правда думаешь, что тебе всегда все сойдет с рук? Привык, что все преклоняются перед тобой? — выплюнула в ярости Агнес, не переставая делать безуспешных попыток вырваться из его крепкой хватки.
