Вот опять. Что значила эта фраза? Неужели холодный и непоколебимый Марк признался, что испытывает к ней какие-то чувства?
Их губы разделяли несколько ничтожных сантиметров. Несмотря на попытки придать голосу твердость, из ее горла вырвался полушепот.
— Я хочу, чтобы ты ушел из моей головы, — призналась Агнес.
— Сегодня все закончится, — обещал он и вздрогнул от собственной фразы.
— Не закончится, — покачала головой Агнес, услышав дрожь в его жестком голосе. — Ты везде. В моих мыслях, во сне, наяву. Когда тебя нет, я ищу, а когда ты рядом, стараюсь впитать в себя каждое мгновение…
— Уж не в любви ли ты признаешься? — с горечью поинтересовался он.
— А если и так?
— Не надо, пожалуйста. Не усложняй все.
Марк был в ужасе. Каждое ее слово выбивало почву под ее ногами. Причиняло боль, намного большую, чем оскорбления или удары.
Нет, ему это не нужно… Только не ласка, не нежность, не
— Тебе не все равно, прекрати врать, — выпалила Агнес. —
— Ты хочешь меня? — вдруг спросил он — единственный вопрос, который требовалось задать по правилам.
— А ты?
— Это очевидно, — он взял ее маленькую руку и прижал к ощутимой выпуклости на штанах, — я давно тебя хочу. Но не сделаю ничего против твоей воли.
— Хочу быть с тобой… — Она запнулась.
Все казалось нереальным, как в тумане. Неужели она решилась сказать ему правду о своих чувствах? Наверняка Стаймест сейчас в ужасе. Отчего тогда не убежал как от огня?
Она устала притворяться, устала от постоянных эмоциональных качелей. И не жалела о том, что открылась ему. Может, если они проведут вместе ночь, все поменяется? Не ради опыта, а ради… Агнес хотелось почувствовать его своим. Внутри себя. Каждое касание, дыхание, его голос, руки на своем теле. Губы. Черт побери. Может, дело было в алкоголе, который она выпила?.. Но она не чувствовала себя пьяной, напротив — осознавала все, что делает. Только стала на капельку смелее.
Марк потерся кончиком носа о ее нос так нежно, словно они давно были вместе.
Тем не менее, интуитивное чувство тяжести все так же камнем давило на грудь Агнес. Она чувствовала себя так, словно сидела на пороховой бочке.
— Я больше не хочу играть, — вдруг всхлипнула она, обвивая его шею руками.
— Маленькая, бога ради, ты меня убиваешь. Ты ведь сама согласилась на условия… — Он уткнулся лбом ей в плечо, ощутив жжение в глазах. Было чертовски плохо на душе. Хотелось вопить от противоречивых чувств. Хотелось крепко обнять ее и не отпускать. Зарыться носом в ее слегка растрепанные волосы, дышать ею. Не причинять боль. Греть своими губами, руками, черствым сердцем, которое оживало только рядом с ней.
Рука Марка потянулась к экрану телефона, отключив гребаный прямой эфир.
Ему было противно от себя. Так много липких, мерзких чувств охватили его. Презрение, чувство вины, ярость, беспомощность за то, что уже не может ничего поменять, как бы ни хотел. Он не в силах переступить через свою гордость и желание победить любой ценой.
Марк придвинулся ближе, приподнял и посадил девушку к себе на колени. Медленно помог избавиться от платья. Снова посадил на себя. Теплая кожа ее спины прижалась к его груди. Так приятно, до дрожи хорошо. Марк закрыл глаза, пытаясь совладать с собой. На секунду сорвался. Крепко обнял, ласково поцеловал в щеку, опустил подбородок на ее макушку и зажмурился, как ребенок.
«Я тоже не хочу больше играть…»
Тишина. Ее сбившееся дыхание.
Так сильно хотелось увидеть ее взгляд… Но он знал — если Агнес снимет повязку, то он не сможет довести начатое до конца. Одного взгляда в синий омут ее глаз хватило бы, чтобы он потерялся в них и наплевал на все остальное.
— Все пройдет. Я испорчу тебя, и ничего не останется. Слышишь? Ни ненависти, ни боли. Все пройдет, Агнес, потому что мне нечего терять. Ты мне не нужна, — прошипел он из последних сил, сквозь зубы, сдавленно, обжигая своим дыханием. Оставляя клеймо в памяти.
Она зажмурилась, ловя воздух ртом. Его рука мягко опустилась на грудь девушки. Ощущая биение ее сердца под грубой ладонью. Слишком частое. Как его собственное.
Агнес развернулась к нему лицом, приблизившись, пытаясь поцеловать, но парень повернул голову в другую сторону, избегая нежеланного прикосновения.
— Не надо, пожалуйста. Не касайся меня, Агнес.
Он отдернул руку от ее тела, позволив той безжизненно упасть.
Агнес вздрогнула от его тона. Горького, испуганного, мучительного. Словно его сейчас жестоко пытали.
Она не послушалась. Слепо ткнулась носом ему в плечо, обняла. Нежность сдавила ему горло. Почему, мать вашу, все еще жжет в глазах?..
Марк попытался отстраниться, но девушка протестующе зарылась пальцами в его черных, как смоль, волосах, и жадно приникла к его шее. Касаясь языком теплой кожи, влажно скользя губами по ключицам, слегка прихватывая зубами. Оставляя после своих поцелуев красные отметины на коже. Отмечая его собой. Он принадлежит ей. Здесь, сейчас. Только ей.
Гребаные бабочки в его животе запорхали от нежности этой непослушной девчонки. Твою ж мать. Он не мог дышать.
