— Нелли, я бы и сам не согласился, но мать просила моей помощи. Я не мог ей отказать. Она может быть и стерва, но всё лучше, чем мой папаша.
— Даже не думай…
— Пожалуйста, — он строит щенячьи глазки, — я не вынесу в одиночку этот вечер. Ты нужна мне.
Нет. Никогда. Это не для меня.
Его отец очень странный человек, мы сразу не поладили и я не думаю, что когда-то сможем это сделать. Да и мать его не лучше. Нет, и ещё раз нет.
Но стоит мне вновь посмотреть на его грустные глаза и услышать заветные слова, моё сердце тут же меняет приоритет, заставляя разум подчиниться по собственному желанию.
25. Глава
Идея плохая. Мне не следует появляться на вечере, и тем более встречаться с отцом Кирилла, но почему-то делаю всё наоборот, хоть и понимаю масштаб провала, что нас ожидает.
— Главное будь рядом со мной, — заявляет парень и сжав мою руку, ведёт за собой.
Я следую осторожно, пропуская через себя страх. Нужно было придумать что-то, но не давать слабину. Вокруг столько людей, которые имеют значимый вес в жизни, что мне становится не по себе. Кто я и кто они… Планка слишком высока, я не справлюсь. Я как белая ворона, у меня не получится.
Кирилл выглядит сдержанно и стойко. Уверена, для него такие вечера не редкость.
Мы подходим к компании пожилых людей, среди которых я замечаю мать Кирилла. Ноги и руки не слушаются свою хозяйку. Я вся дрожу, переодически пытаясь построить беседу с этой женщиной в своих мыслях. Но когда она замечает своего сына в компании девушки, которая совсем ей не к душе, её настрой меняется. И, если честно, от этого только больнее.
— Кирилл, — я крепко обнимаю его руку, — может вернёмся, а?
— Тебе страшно? — спрашивает парень, остановившись.
— Очень, — честно признаюсь, не в силах более лгать.
— Я буду рядом, ничего не бойся. Она тебя не обидит, не сможет сломить то, что строила годами.
— Ты так в этом уверен? Кирилл, твоя мама…
— Стервозная женщина, не знающая преград. Думаешь я не знаю?
Замолкаю, но всё ещё смотрю на неё с недоверием.
— Нелли, один вечер, пожалуйста, — шепчет он, — я не могу её бросить. Она моя мать. Может быть не идеальная, но она старается наверстать упущенное. Я не люблю сентиментальности, но поверь, даже такой как я иногда в этом нуждается.
Вот как отказать в этой просьбе? Он нуждается во мне. И в матери ведь тоже. Могу ли я лишить его возможности стать ближе салнй матери, с которой у него и без того натянутые отношения?
Беру его за руку, и смотря ему прямо в глаза отвечаю: «Всего лишь один вечер».
Он счастливо улыбается и тянет меня к гостям вечера, наблюдая за покрасневшей от злости женщиной.
— Добрый вечер, — притворно здоровается Кирилл, поглядывая на родную мать.
Женщина очень зла, и я не удивлюсь, если она попытается предпринять что-то ужасное, чтобы избавиться от балласта, то есть меня.
— Мы ведь договаривались… — зло шепчет она, схватив парня за руку.
— О чем, матушка?
— Ты…
— Я пришел, разве не этого вы хотели?
— Не ерничай!
— Слушаюсь, — он поклонился при всех, изо всех сил скрывая довольную улыбку.
Боже мой, Кирилл, что ты творишь?
— А теперь извините, нужно поздороваться с родным папочкой, — он все еще крепко держит меня за руку и проводит вслед за собой. Не знаю, что он чувствует, но у меня уже щеки горят пунцовым цветом.
— Кирилл, — как только мы отходим от компании, я одергиваю его руку, — что ты делаешь?
— Веселюсь, разве не этого ты хотела?
— Нет, прекрати.
— Да ладно, они завтра же об этом забудут.
— Они — то может быть, но не я… Заканчивай, я понимаю твою злость, но это уже слишком.
— Нелли, — он подходит ко мне, — это всего лишь игра.
— Твоя мать не заслужила быть опозоренной.
— Разве? Я люблю ее, но очень необычной любовью. Почему я должен думать о том, что меня не касается?
— Они твоя семья.
— До семи лет мы с братом были на воспитании у родителей своей матери, а после отправились в спец. школу, — он старался говорить спокойно, но эмоции были сильнее здравого смысла, — интернат, где мы провели два года, пока меня заслуженно не выбросили за пределы стен училища, отправив следом за мной и моего брата. Но даже сейчас я не жалею о своих проступках, ведь хотел лишь быть рядом с родителями и жить как все дети. И все это только лишь потому, что эти любящие мамочка и папочка были не готовы воспитывать своих детей. Так почему я сейчас должен думать о них?
Мне нечего ответить. Я понимаю его, косвенно, но все же… Да, такая боль мне чужда, но каждому из нас есть что рассказать. И у меня хватает ран на сердце.
Вместо слов беру его за руку. Он понимает меня, но продолжает стоять и молча наблюдать. У Кирилла нелегкое детство, вне спора этот факт, но я хочу, чтобы он понял один важный момент… Я полюбила его таким, какой он есть. Он важен для меня. И я приму любой его выбор. Не без пререканий, конечно, но я всегда буду на его стороне.
Он кивает, принимая моё решение.
