— Да детка, мне нравится, когда ты боишься, — прошептал мужчина, почти касаясь её плотно сжатых губ своими. — Представь, что я твой Тимор, так будет легче. А потом тебе и самой понравится, поверь. Я умею доставлять настоящее удовольствие.
Когда чужие холодные руки скользнули под короткое платье, бесцеремонно задирая его до самой груди, девушка до боли стиснула зубы и зажмурилась, сдерживая невольные слёзы. Обжигающие губы смело изучали её тело, не встречая сопротивления от бессильно распластавшейся жертвы, не способной сейчас даже пошевелиться в своём обреченном оцепенении. Время перестало ощущаться, исчезло, не оставляя надежды на то, что пытка когда-нибудь закончится. Ева не успела понять, как осталась без белья, как исчезла одежда с её истязателя, как рассудок провалился в зияющую бездну безумия, только сжалась, будто от удара, почувствовав прохладные пальцы, прочертившие невидимую извилистую линию от обнажённой груди и опустившиеся где-то в самом низу живота.
— Не бойся, — зарычал мучитель, обдавая тонкую шею пылающим дыханием, — я буду нежным.
Девушка жалобно застонала, единственное, о чём она сожалела — что не напилась перед этой встречей, решив, что сможет как-то контролировать ситуацию. Так у неё хотя бы был шанс всё забыть. Но сейчас головокружение терзало ужасно, оно не давало думать ни о чём, только неумолимо подталкивало к безрассудству, говоря, что выбора уже нет. Нет обратного пути.
— Ты ведь хочешь его, — шептал довольный голос, — я чувствую, хочешь.
Ева часто дышала, постепенно теряя голову. Она так привыкла доверять собственному страху, а сейчас страх заставлял её слепо отдаться своему источнику — настойчивым рукам, жадно овладевающим дрожащим телом. Зелёные глаза приоткрылись, глянули невидящим взором сквозь ненавистного мужчину, лихорадочный румянец залил бледное лицо. Девушка почувствовала невыносимый жар, наполняющий всё внутри, когда под давлением сильных рук её колени чуть раздвинулись, впуская холодные, чуть липкие пальцы в скованное ужасом тело.
Он двигался медленно и был нежным, как обещал: едва касался губами рдеющих щёк, щекотал горячим дыханием шею, мягко водил кончиками пальцев по вздрагивающим плечам, груди, животу. Дышал глубоко и чуть прерывисто, довольно ухмылялся самыми краешками губ, пока последние капли здравого смысла не начало сжигать всё растущее возбуждение. Ему не хотелось получить удовольствие самому, напротив, мужчина был настроен завершить всё самостоятельно в уединении, понимая, что после эмоционального всплеска и разрядки, даже ему может стать совестно за содеянное, пусть и не на долго. Однако истязатель желал увидеть настоящее блаженство в затуманенных глазах плененной любовницы, смотреть, как её накроет волна наслаждения и вкушать его, не отвлекаясь на порывы собственной плоти. Но как это было тяжело — из последних сил сдерживать себя, над прекрасным раскалённым телом постанывающей в лёгком забытье девушки.
Он невольно двигался всё резче и Ева, растеряв все мысли, уже не могла сопротивляться собственным неожиданным желаниям. В жестоком страстном порыве она обхватила руками пылающего нетерпеливым вожделением демона, впилась острыми ноготками в мокрую спину, прижимаясь к разгоряченной груди.
— Да, детка, — зарычал Трой, с новой яростной силой вдавливая её во влажную постель. — Давай!
Внезапный взрыв новых неизвестных чувств внутри собственного тела заставил девушку на мгновение сжаться, напрягаясь каждой онемевшей мышцей, и откинуться на подушку, стягивая простынь вокруг себя непослушными пальцами. Наслаждение накрыло ударной волной, из груди сам собой вырвался не то стон, не то крик, оглушающий, звенящий в ушах, не дающий снова услышать невыносимый хищный голос.
Вспышка угасала, появлялось ощущение собственного существования в окружающем мире. Ева поняла, что ей вдруг стало холодно, что больше нет чужой горячей, давящей плоти. Она открыла глаза, в полумраке разглядела тёмный силуэт мужчины, который обернулся, застыв на миг, и вышел из комнаты, прикрывая дверь. Что нужно делать дальше? Она не знала, просто лежала, распластавшись на кровати, и смотрела молча в пустоту, пока сознание не начало постепенно возвращаться тяжелыми мыслями.
Становилось противно и тошно, леденящая дрожь побежала по спине. Девушка свернулась калачиком, натягивая на полуобнажённое тело тонкое одеяло. Ужасно хотелось заплакать, но глаза оставались предательски сухими. А мысли были удивительно чёткими и прозрачными, не давали снова забыться.
Сколько времени прошло? Как будто целая вечность стыда и позора. Дверь беззвучно открылась, заставляя Еву натянуть одеяло до самой макушки, чтобы только не видеть больше вошедшего человека. Она почувствовала, как кто-то сел рядом, положил на неё тяжёлую руку.