— Не бойся, вылезай, — голос снаружи был удивительно нежным и даже чуточку виноватым. Но она лишь зажмурилась и сжалась ещё сильнее. Прохладные пальцы откинули край спасительного покрова, и чьи-то губы слегка коснулись её лба. — Брось, мы не сделали ничего такого, о чём стоило бы жалеть. Замуж я тебя не зову и общие дети нам не грозят, — Трой едва заметно усмехнулся. — Всё равно, что кофе вместе выпили.
На секунду в воздухе повисла тишина, а затем у самого уха раздался тихий шёпот:
— Я успокаиваюсь этими мыслями, когда становлюсь сам себе противен.
От неожиданной фразы Ева открыла глаза и недоуменно воззрилась на собеседника. Тот сидел молча, печально глядя в пустоту у себя под ногами, с мокрых после душа волос по жилистой спине стекали капли воды и быстро впитывались в махровое полотенце, опоясывающее узкие бёдра. Сейчас он не казался таким равнодушным чудовищем, напротив — выглядел угнетенным, вызывал невольное сочувствие. Девушке даже показалось, что он в своих обличьях действительно похож на Тимора. Она на секунду зажмурилась, отгоняя предательские мысли, противно походящие на оправдание собственной слабости и безнравственности, снова посмотрела на мужчину, не зная, что ответить.
После минутной тишины, Трой глубоко вздохнул, поднимаясь с кровати, достал из шкафа большое тёмно-синее полотенце, повесил его на стул.
— Я сделаю нам ещё кофе, — произнёс он сдержанно, не глядя на растерянную блондинку. — Ванная за лестницей, направо. Прими душ, станет легче. Буду ждать на кухне.
Он вышел из комнаты, оставив дверь открытой.
Солнце уже встало, разогнав утренний туман, заглянуло первыми несмелыми лучами в занавешенные окна, но только не в эту часть тихого дома. Казалось, что стены здесь всегда тонут в сумерках и сама атмосфера источает мрак, покрывающий развратные дела загадочного темноглазого обитателя. Ева, пересилив желание просто перестать жить, встала с постели, поправила смятое платье, взяла своё бельё, разбросанное по полу, полотенце со стула и медленно побрела в ванную.
Чуть обжигающая вода смывала с кожи чужой пот, но не властна была стереть копоть позора и боли с истерзанного сердца. Что-то внутри девушки надломилось и уже никогда не смогло бы стать прежним. Это ощущение рождало только безмолвную ненависть. Не к Трою, не к жестокой судьбе, лишь к самой себе.
После душа действительно стало немного легче, мечущиеся мысли подавило огромное желание поскорее уснуть и обо всём забыть. Куда-то ушёл стыд, даже ненависть стихла — было просто всё равно. Ева вошла на кухню, заплетая влажные волосы в свободную косу, молча села за стол напротив задумчивого мучителя, отпила из чашки чуть остывший крепкий напиток.
— Тебе лучше? — спросил мужчина спокойно. Сам он, видимо, уже принял привычное равнодушное обличье.
— Мы просто пьём кофе вместе, — глухо ответила она, не глядя на собеседника. Тот усмехнулся.
— Хорошо, что ты тоже так считаешь. Я отвезу тебя домой, тебе нужно поспать.
— Нет. Я не хочу домой, — прошептала девушка. Трой непонимающе взглянул на неё, — не смогу посмотреть в глаза родителям.
— Значит, всё-таки не просто кофе попили, — иронично заметил брюнет. — Я хочу, чтобы ты выспалась и обдумала мои предложения на свежую голову.
— На свежую голову? — потерянно обронила она. — Я покончу с собой, если завтра вспомню о том, что было.
— Ну-ну, — он поднялся со стула, подошёл к гостье со спины, мягко положил руки на хрупкие плечи, — не нужно так убиваться. Жизнь только начинается.
— Что же это за жизнь? — тихий голос чуть задрожал.
— Ты всё ещё витаешь в облаках? — вкрадчиво спросил Трой, наклоняясь к замершей девушке. — Брось, оглянись, все живут так и получают удовольствие. Нет принцев на белых конях, нет чистой любви, нет бескорыстных героев — миром правят деньги и секс. У тебя будет и то и другое. Нужно только остаться с нами.
— Ты действительно дьявол — прошептала она едва слышно.
— Называй, как хочешь — хмыкнул искуситель, выпрямляясь — Я всего лишь хочу открыть тебе глаза. Так что? Ты едешь домой или остаешься здесь?
— Я не знаю, — Ева опустила голову, стараясь уничтожить все мысли, копошащиеся в ней.
— Ладно, оставайся. Через пару часов придёт брат, а пока я побуду с тобой.
— Дай мне мою тетрадь и ручку, — бесстрастно ответила она, вспомнив об истинной цели своих страданий. Мужчина непонимающе пожал плечами, но всё же, принёс злосчастную рукопись.
До прихода Кирана девушка самозабвенно писала, перебирая в сонном сознании все знакомые слова, сочиняя красивую жизнь для своего измученного мира, для Тэнебрэ, для Тимора. Дверной замок щёлкнул как раз, когда она выводила неровные буквы в последней фразе: «…долго и счастливо».
Из прихожей послышались голоса. Через минуту на кухню вернулся Трой, который, всё то время, пока гостья творила, не поднимая головы, сидел на стуле в углу, молча наблюдая за ней, изредка вздыхая и потирая руками лицо, чтобы отогнать навязчивую дрёму.
— Киран вернулся, — коротко оповестил он. — Ты пришла в себя?
— Нет, — честно ответила Ева.