— Я думаю, вот насколько я чертовски жалкая, что цеплялась за тебя, даже когда ты причинял мне боль. — Я встаю и бросаю учебник по дисциплине на стол. — До свидания.
Я выхожу, и только оказавшись в коридоре, позволяю слезам скатиться по моим щекам. Маленькая, жалкая часть меня надеялась, что Оак мог бы остановить меня, мог бы сказать мне, что он чувствует то же самое.
Кого я обманываю?
Директор Оакли Бирн не в моей лиге и всегда таким был. Я не знаю, почему он поцеловал меня и почему он прикасался ко мне таким образом, но ясно, что это не имеет никакого отношения к тому, что он чувствует ко мне.
Он, вероятно, ненавидит меня так же сильно, как и мои родители. Это история моей жизни. Все, кто мне дорог, отвергают меня. Единственным человеком, который этого не сделал, был Карл, и его больше нет.
Я мчусь по коридору к своему общежитию, зная, что больше не смогу выдержать ни одного занятия сегодня.
К черту это.
Если меня накажут за это, пусть будет так. Мне уже все равно. Я хочу убраться из этого места и из жизни моих родителей. Все, чего хочу, это начать все сначала там, где меня никто не знает — второй шанс, но я знаю, что, несмотря на мой план сбежать от них, это, вероятно, принятие желаемого за действительное.
Просто сбежать от родителей не получится, а значит, нужен новый план — безотказный.

До конца дня у меня больше нет уроков, и я отправляюсь в библиотеку, чтобы встретиться с Натальей.
— Эй, сюда. — Шепчет она.
Я улыбаюсь, когда вижу ее в окружении книг.
— Привет. — Я сажусь рядом с ней. — Что ты изучаешь? — Тихо спрашиваю я.
— Допрос, — отвечает она.
Я поднимаю бровь в ответ.
Она пожимает плечами. — Это полезный навык в Братве.
Я киваю в ответ, нервно загибая пальцы, потому что мне нужно задать ей вопрос.
— Ты умеешь хранить секреты?
Ее глаза поднимаются, чтобы встретиться с моими, и она лукаво улыбается.
— Какого рода секрет?
Я качаю головой. — Очень важный. Сможешь сохранить?
Она кивает. — Конечно. Я даю тебе слово.
Я с трудом сглатываю.
— Я не хочу быть частью бизнеса или жизни моих родителей.
Ее хмурится. — Правда? Что же тогда ты хочешь делать?
— Я хочу стать ветеринаром, но я не настолько наивна, чтобы верить, что сбежать от них будет легко.
Она размышляет.
— Нет, это было бы нелегко. — Наталья откладывает книгу, серьезно глядя на меня. — Твои родители известны своими международными связями, а не только национальными.
— Да, в этом-то и проблема. — Я встречаюсь с ней взглядом. — Как это сойдёт мне с рук?
Наталья барабанит пальцами по столу.
— Я знаю, ты хочешь сохранить это в секрете, но Камилла, возможно, единственная, кто может помочь. — Она наклоняет голову. — У нее есть средства для того, чтобы кто-то исчез. В конце концов, ее семья специализируется на торговле людьми.
У меня сводит живот от того, как легко Наталья говорит об этом.
— Торговля людьми? — Я уточняю.
Наталья кивает.
— Да, криминальная семья Морроне годами руководила крупнейшей сетью по торговле женщинами в Северной Америке.
— Тебе не трудно смириться с тем, что таких женщин, как ты и я, забирают из их домов и продают?
Наталья слегка морщит лоб, обдумывая вопрос.
— Да, честно говоря, трудно, но, к счастью, моя семья не торгует людьми.
— Чем они торгуют?
Она поджимает губы, прежде чем сказать.
— Всем остальным.
Я качаю головой.
— Я не могу этого вынести, Наталья. Несправедливость мира, частью которого мои родители заставляют меня быть. Если бы мой брат был все еще жив…
— Тогда что? — нажимает Наталья.
— Я надеялась, что мои родители позволили бы мне жить так, как я хочу.
Наталья смотрит скептически.
— Сомнительно, тебя все равно было бы полезно выдать замуж и укрепить связи семьи с какой-нибудь преступной организацией.
— Верно. — Я тяжело вздыхаю, зная, что она права. Мои родители слишком бессердечны и эгоцентричны, чтобы позволить мне жить так, как мне хочется.
— А если серьезно. Камилла — та женщина, которую следует спросить. — Она пожимает плечами. — Ты можешь ненавидеть то, что делает ее семья, но она единственный человек, которого я знаю, у которого есть средства, чтобы сделать так, чтобы ты исчезла, и твоя семья не смогла тебя отследить. — Она хмурит брови. — Но ты собираешься подождать до конца учебного года, верно?
Я киваю в ответ, зная, что сэкономленных денег более чем достаточно, чтобы оплатить обучение в колледже и стать ветеринаром, но не я учла, что придется нести большие расходы, если кто-то со стороны поможет мне сбежать от родителей. К тому времени, как я закончу здесь учебу, у меня будет достаточно денег и на то, и на другое.
Хотя мои родители никогда особо не заботились обо мне, они всегда давали мне деньги, и много.
— Как ты думаешь, сколько это будет стоить? — Я спрашиваю Наталью.
Она приподнимает бровь.
— Я уверена, что для подруги Камилла сделает это как одолжение, если только сможет убедить своего отца. — Она пожимает плечами. — Если нет, то она не возьмет много.
Из меня вырывается ранее сдерживаемое дыхание, и я размышляю, хватит ли моего нового плана, чтобы вырваться из их лап.
— Как ты думаешь, мне нужно будет покинуть страну?
