— Два парня подрались прошлой ночью. - Я достаю из шкафа ведро и щетку для мытья. — Наполни водой из-под крана. - Киваю на маленькую раковину в задней части. — И принимайся за работу.
Ева несколько раз переводит взгляд с ведра на мое лицо, затем вздыхает и забирает его у меня. Она идет на поправку после травмы, так что полчаса на коленях не составят ей большого труда.
Я сажусь на скамью прямо перед пятнами крови, наблюдая, как она наполняет свое ведро. Если она и удивлена, что я сижу так близко, она этого не показывает. Вместо этого девушка снимает свой белый халат и кладет его рядом со мной, устремив на меня пристальный взгляд.
— Я не хочу, чтобы на нем была кровь, - говорит она, прежде чем опуститься на колени с легкой гримасой и начать оттирать испачканный пол.
Мое тело полыхает жаром при виде ее в этой комбинации.
Ева наклонилась ко мне спиной, что дает мне дразнящий вид на ее хорошенькую маленькую попку и киску, примостившуюся между бедер, хотя прозрачная ткань и несколько скрывает их.
Я провожу рукой по своему члену, ругаясь себе под нос. Он натягивает мои штаны, стремясь освободиться и погрузиться в тугую девственную киску моей ученицы. Непристойность таких отвратительных мыслей в школьной часовне только сильнее заводит меня.
Когда я уверен, что она не видит, я сильнее тру себя через штаны. Желание вытащить член и мастурбировать, пока не достигну пика, а затем извергнуть свою сперму на ее пышную задницу так сильно, но я не позволяю своей похоти управлять мной.
Вместо этого крепко сжимаю челюсти и удовлетворяюсь легким поглаживанием руки своей ноющей длины.
Ева невинно двигается вокруг, время от времени оглядываясь через плечо. Ее попка покачивается из стороны в сторону, когда она трет, заставляя меня так возбудиться, что кажется, я могу умереть, если не найду разрядку.
Я прочищаю горло и заговариваю, надеясь, что это отвлечет меня.
— Скажи мне, Ева. Были ли у вас похожие наказания в твоей последней школе?
Ее брови хмурятся, когда она бросает на меня взгляд через плечо.
— Конечно, нет. Это была обычная школа.
— Конечно, учителя наказывали учеников за плохое поведение.
— Не меня. Меня никогда не наказывали, пока я не попала в эту адскую дыру.
Ее искренность освежает, но меня раздражает, что каждый раз, когда она высказывает свое мнение, это только заставляет меня хотеть ее еще больше.
— Это правда? Мне трудно в это поверить.
Она возвращает свое внимание на место, которое чистит.
— Мне все равно, верите Вы в это или нет. Это правда. Что-то, что Вас совершенно не интересует.
Я никогда не позволял ученику разговаривать со мной так, как она, и все же ни одна часть меня не хочет наказывать ее за это. Я хочу иметь с ней свой больной и извращенный путь.
— Ты пропустила здесь, - говорю я, указывая на небольшое пятно крови в том месте, от которого она отодвинулась.
Ее глаза сужаются, и затем она подползает к нему, лицом ко мне, бормоча что-то себе под нос. Я подавляю стон при виде ее твердых сосков, торчащих сквозь почти прозрачную ткань.
— Что это было? - Я огрызаюсь.
Она качает головой, невинно улыбаясь.
— Ничего, сэр ... я имею в виду, Оак.
Я хватаюсь за скамью подо мной так сильно, что удивительно, как дерево не прогибается и не трескается, когда она полностью переключает свое внимание на текущую работу. Следующие пятнадцать минут - настоящая пытка, поскольку я сохраняю каждое изображение ее на четвереньках в своей мысленной картинной галерее, удерживая их в своих воспоминаниях, чтобы я мог разобраться со своим неудовлетворением сразу после того, как мы закончим.
Когда остается пять минут, Ева встает и объявляет:
— Готово.
Я наклоняю голову набок.
— Ты уже усвоила свой урок? - спрашиваю.
Ева сердито смотрит на меня.
— Не уверена, какой урок я должна усвоить. Я сказала Вам правду, это Вы - тот, кто не принимает ее.
Я разминаю пальцы, задаваясь вопросом, почему она не скажет маленькую невинную ложь и не покончит с этим.
— Иди сюда, - приказываю я, бросая быстрый взгляд на часы на стене.
Если я задержусь, Ева сильно опоздает на следующий урок, так как ей нужно одеться.
— Ко мне на колени, Ева.
Ее тело напрягается.
— Что, простите?
Я сгибаю пальцы, чтобы не схватить её и не перевернуть.
— Я сказал, на мои колени.
— Я слышала Вас, но это...
Я сильно хватаю ее за запястье и перекидываю через свои колени, постанывая, когда чувствую, как она извивается под давлением моей эрекции. Ее запах так близко делает невозможным контроль над собой, и я слегка приподнимаю подол ее ночной рубашки.
Она сопротивляется мне.
— Оак, на мне нет трусиков.
— Хорошо, - рычу я, поднимая подол до самых бедер.
Она смотрит на меня через плечо, нахмурив брови.
— Где линейка? - Спрашивает она, её голос такой тихий.
Темная, чудовищная часть меня наслаждается этим звуком.
— Я забыл её, так что придется обойтись моей рукой.
Ее глаза расширяются.
— Разве это не немного...
Моя рука опускается на ее правую ягодицу, прежде чем она успевает закончить вопрос.
