Захватив плацдарм, наши части наращивали свои силы. Правда, переправа мотопехоты шла медленно, не так, как хотелось бы. Лед был тонким, с полыньями и воронками. Причем снаряды и мины противника увеличивали их с каждым часом. Преодолевать реку мотопехотинцам удавалось только при помощи настилов, сделанных из бревен и досок. Еще труднее приходилось переправлять батальонную и бригадную артиллерию. Но и здесь нашли выход. По примеру расчетов подразделении, которыми командовали капитаны П. В. Плетенский, С. А. Шилов, лейтенант А. А. Поздняков, артиллеристы с помощью саперов мастерили специальные деревянные салазки, на них устанавливали орудия и медленно тянули их по льду.
По моей просьбе подполковник В. В. Новиков собрал политработников частей и подразделений, готовящихся к переправе. Разговор состоялся деловой и конкретный. Речь шла о самом главном — задачах политработников по ускорению форсирования Бзуры и быстрейшему созданию условий для постройки мостовых переправ. Наряду с другими вопросами мы особое внимание обратили на обеспечение высоких темпов наступления, авангардной роли коммунистов и комсомольцев, взаимовыручки и взаимодействия воинов всех родов войск в любой обстановке, на своевременное поддержание инициативы воинов, направленной на успешное выполнение боевой задачи.
Я впервые видел подполковника Новикова в боевой обстановке. Вел он себя сдержанно, спокойно и рассудительно оценивал обстановку и в соответствии с этим направлял усилия партийно-политического аппарата. Мужественным офицером, человеком, отлично знающим свое дело, показался и командир бригады полковник Н. П. Охман. Он пользовался большим авторитетом у личного состава. Солдаты и офицеры с искренним уважением называли его «наш комбриг», «наш полковник». А когда Николаю Петровичу присвоили воинское звание «генерал-майор», они, комментируя это событие, ЕЮ без гордости произносили — «наш солдатский генерал». Таково было признание подчиненными командирских и человеческих качеств комбрига, всегда и во всем сочетающего требовательность с постоянным вниманием, чуткостью к тем, кто нес основную тяжесть в бою…
Возвращались в политотдел армии после обеда. Километрах в десяти от реки встретили колонны подразделений 33-й мотострелковой бригады полковника П. З. Шамардина. Двигавшийся с головным батальоном начальник политотдела бригады подполковник И. О. Марусич, увидев меня, остановил машину и доложил:
— Бригада следует к Бзуре, имея задачу во взаимодействии с 34-й мотострелковой бригадой форсировать реку в районе Стары и расширить плацдарм в северном направлении. К 18.00 бригада должна создать саперам условия для строительства мостовой переправы нашему корпусу.
Я рассказал о положении в 34-й мотострелковой, дал несколько советов по организации форсирования реки, в частности, порекомендовал изучить у соседей опыт переправы по льду артиллерии.
— Бригада приказ выполнит, — заверил меня Марусич.
О подполковнике Марусиче хочется рассказать подробнее. С месяц назад, проверяя состояние партийно-политической работы в бригаде, я обстоятельно беседовал с ним, видел в деле, интересовался его биографией, отзывами о нем начальников и подчиненных. В частности, начальник политотдела 12-го танкового корпуса полковник И. Н. Плотников характеризовал подполковника Марусича как опытного, принципиального, умного и рассудительного человека, умеющего быстро ориентироваться в обстановке. Иван Николаевич еще говорил, что у Марусича не все ладно со здоровьем: сказывалась контузия в августе 1941 года. Иногда на день-два он выходит из строя. Но времени даром не теряет: готовится к докладам, лекциям, а став на ноги, успешно руководит работой политотдела бригады.
Поскольку Иван Онуфриевич врачам не показывался, на свою болезнь никому не жаловался, не афишировал ее, старался как можно реже о ней вспоминать, мы не обращали на это особого внимания, смирились с таким положением вещей. Скидок подполковнику Марусичу никто не делал, да он их и не просил. Работал он самоотверженно, с чувством высокой ответственности выполнял свой долг. В последние месяцы, а это были месяцы боевых действий, к его боевым наградам прибавились ордена Отечественной войны I и II степени. Так и воевал этот отважный человек.
После войны Марусич вел нелегкое сражение со своим недугом. Надолго приковала его к себе больничная койка. А когда здоровье улучшалось, Иван Онуфриевич продолжал трудиться. Он оставался на трудовом посту до тех пор, пока билось в груди пламенное сердце коммуниста.
