Скорей бы уже он проводил маму в спальню. Она не удержит оборону. И проиграет пари.
Холодильник запищал, сигналя о незакрытой дверце.
– А я поем! – сказала Даша, чтобы снизить накал.
Она подбежала и схватила с полки два первых попавшихся контейнера.
– На ночь есть нельзя! – окрик мамы лишь разозлил.
– Я у папы. Здесь можно.
Даша не хотела есть, но всё равно отнесла пластиковые контейнеры на стол, поставила, открыла.
Игорь осмелел и сделал очередной шаг:
– Лиза, пойдём, покажу тебе дом.
Елизавета улыбнулась и позволила увести себя.
Даша с победной искрой во взгляде проводила уходящих по лестнице родителей.
Кто в конце концов одержит верх в Дашином споре с мамой?
А за окном всё сыпал и сыпал снег, заметая следы новогоднего веселья.
В Дашином детстве не было таких умиротворённых январских вечеров. Во дворе шумел каток, доносились голоса и громкая музыка. Они жили в людном квартале, в двушке на пятом этаже. Даша открывала балконную дверь, собирала подтаявший снег, лепила из него фигурки и оставляла на столе. Потом её ругали за лужи в комнате.
Даша, как тогда, открыла форточку и собрала горсть снега, слепила снежный шар. Ещё один. И третий, поменьше. Поставила снеговика на подоконник и вернулась к контейнеру с едой.
В центре Порога жизнь била ключом. В парке аттракционов допоздна работал каток. Яркие лампочки, весёлая музыка. Девушки и парни носятся по кругу с раскрасневшимися от лёгкого мороза щеками.
После новогодних праздников было затишье в работе, и Саше удалось вытащить на каток Юльку. Юлька совсем не умела стоять на коньках; ища равновесия, она всё время оказывалась в Сашиных объятиях. И он был уже в шаге от того, чтобы пригласить её к себе.
Но тут Юля вцепилась в Сашу крепче, чем в прошлый раз.
– Здесь Олег, – прошептала она дрогнувшим голосом.
Саша проследил за её взглядом и увидел невысокого мужчину, лет сорока, в беговых коньках и в смешной шапке.
– С кем это он? – негодовала от возмущения Юля, – это не его жена.
Саша узнал девушку, которую Олег держал за руку. Это была Вера. Или Лера. Одна из сестер, они в прошлом году приходили на фотосессию. Саша не различал их. Лера-Вера тоже узнала Сашу, и как-то само получилось, что она вместо Юли оказалась в Сашином холостяцком логове – уже после того, как Юля ушла вместе с Олегом.
Саша сидел у окна в своей комнате-студии, стараясь не смотреть в ту сторону, где, отгороженная наполовину задвинутой шторой, затаилась кровать. Перед ним на мониторе компьютера мелькали фотографии с зимней свадебной фотосессии. Глаза закрывались, но спать он не шёл.
Настольная лампа раскалилась так, что на ней можно было подогревать ужин. Но есть Саша не хотел – контейнер с магазинным бифштексом стоял нетронутый.
Саша бросил усталый взгляд на оборудование: надо бы протереть пыль. Осветительные приборы для фотосъёмки выстроились вдоль стены. Рядом примостились штатив, стойка для фона, табурет-лестница.
Мысли и действия не помогали отвлечься.
Катастрофа. Вера (или Лера?) вскользь упомянула, что учится на втором курсе колледжа. А это могло означать, что ей семнадцать лет.
Юлька снова его кинула, уехала со своим Олегом. А вокруг Саши вертелась Вера. Вертелась в прямом смысле, неистово вращалась, исполняя либелы. Почему его так пленили изгибы юного тела? Он подумал, это красиво можно запечатлеть на фото. Ну и запечатлел бы! Ведь нет же! Едва только они ввалились в квартиру, все пируэты переместились в кровать.
Теперь Саша думал лишь об одном: как её выставить? Вера явно не спешила уходить.
Саша подряд открывал фотографии, щёлкал мышью. На экране появилась панель редактирования. Саша нажал крестик вверху. Вперил взгляд в стену, на рельеф белого камня. Отделка стен в стиле лофт пришлась не по вкусу хозяйке квартиры. Поэтому она не вычла стоимость ремонта из квартплаты, а, наоборот, потребовала компенсацию ущерба.
Он не мог сосредоточиться на работе. И спать тоже не мог. Потому что – он видел это сейчас, краем глаза – на смятой постели, посреди просторной кровати лежит его случайная подружка. Лежит, до пояса закутавшись в покрывало, и её длинные волосы разметались по постели.
Саша подошёл к кровати. Как же он сейчас страдал от отсутствия личного пространства, от невозможности побыть одному. От страха перед её юным возрастом. От необходимости вспоминать её имя. Лера или Вера? Всё-таки, Вера.
Вера перевернулась на спину и улыбнулась. А, может быть, Лера?
В любом случае, не Юлька. Зараза. Опять продинамила. Хочешь подруге добра, а она кувыркается с бывшим.
Саша встал, подошёл, опёрся коленом на кровать, склонился к девушке и громко сказал:
– Тебе пора!
Вера поморщилась от его вопля, вынула наушник.
– Выгоняешь?
Её присутствие в квартире тяготило.
– Лера, пора, – повторил Саша, – такси приедет через пять минут.
– Я Вера, – она вынула второй наушник.
– Я знаю, – присутствие посторонних всегда было Саше в тягость, – Верочка, ты не можешь остаться. Я должен работать.
