— Я поворачиваю голову из стороны в сторону и отчетливо слышу треск в основании черепа. Вы тоже? — Он медленно покрутил головой. — Что это? Мне чертовски неприятно.
Эрик молчал, глядя на Френекси и не обращая особого внимания на шепот Генсека.
— Господин Генеральный секретарь, — сказал премьер. — Прошу обратить внимание еще на один аспект наших совместных действий. Использование W–бомб увенчалось успехом. Противник значительно ограничил производство ядерных двигателей. Те, что в последнее время сошли с их конвейеров, ненадежны. Наша разведка сообщает, что на линейных кораблях ригов имели место случаи серьезного радиоактивного заражения.
В зал вошел робот с сумкой Эрика.
Френекси продолжал свою речь.
Его голос звучал сурово и агрессивно:
— Хотел бы также отметить, господин Генеральный секретарь, что на фронте В земные бригады показали себя не лучшим образом, несомненно, вследствие нехватки соответствующей техники. Естественно, наша победа неизбежна… в будущем. Но пока что мы не можем допустить, чтобы подразделения, непосредственно сражающиеся с ригами, были лишены самого необходимого. Позволять людям сражаться в таких условиях — преступление. Вы согласны, господин секретарь?
Не дожидаясь ответа, Френекси продолжал:
— Так что сами видите, как важно немедленно повысить объемы производства стратегических материалов и всевозможного оружия на Земле.
Молинари заметил сумку Эрика с инструментами и с облегчением кивнул.
— Хорошо, — сказал он доктору. — Держите ее наготове, на всякий случай. Знаете, отчего, на мой взгляд, может появляться этот шум в ушах? От повышенного давления.
— Возможно, — осторожно согласился врач.
Премьер замолчал. Его лицо становилось все суровее, он словно все больше углублялся в себя. Эрик пришел к выводу, что Френекси, раздраженный отсутствием внимания со стороны Молинари, начал черпать силы из темных глубин своей души, навязывать личные принципы всем присутствующим, словно пытаясь вбить между ними клин.
— Господин Генеральный секретарь, — снова заговорил лилистарец. — Перейдем к самому важному вопросу. Генералы с линии фронта сообщают мне, что новое оборонительное оружие ригов, их…
— Погодите, — проквакал Молинари. — Я хотел бы посоветоваться с коллегой, сидящим рядом.
На этот раз он наклонился так близко, что его мягкая, мокрая от пота щека коснулась шеи Эрика, и прошептал:
— И знаете, что еще? Похоже, у меня какие–то проблемы с глазами. Как будто я сейчас полностью ослепну. Очень вас прошу, доктор, измерьте мне давление, чтобы убедиться, что оно не слишком высокое. Честно говоря, мне кажется, что так оно и есть.
Эрик открыл сумку с инструментами.
Френекси по–прежнему стоял у карты и сказал:
— Господин Генеральный секретарь, на этот вопрос мы должны обратить особое внимание, прежде чем займемся остальным. Подразделения землян не справляются с новой гомеостатической бомбой ригов. Поэтому я хотел бы уволить с моих предприятий полтора миллиона рабочих и направить их в войска. На имперских заводах вполне могут трудиться и земляне. Для вас это даже лучше, господин секретарь, поскольку уроженцам вашей планеты не придется сражаться и гибнуть на фронте. Они будут работать на заводах империи, вдали от всякой опасности. Но это нужно сделать незамедлительно либо не поступать так вообще. Именно по этой причине я хотел срочно созвать совещание на высшем уровне, — добавил он.
Эрик увидел на табло, что давление у Молинари — двести девяносто. Такой ненормально высокий показатель не предвещал ничего хорошего.
— Что, совсем плохо? — спросил тот, подперев голову руками. — Позови сюда Тигардена, — велел он роботу. — Я хочу, чтобы он посоветовался с доктором Свитсентом. Пусть будет готов на месте поставить диагноз.
— Господин Генеральный секретарь! — заявил Френекси. — Мы не сможем вести это совещание, если вы в конце концов не обратите внимание на то, что я говорю. Я просил предоставить полтора миллиона земных мужчин и женщин, которые могли бы работать на заводах империи. Вы слышали? Это крайне важное требование необходимо исполнить немедленно. Транспортировку личного состава следует начать самое позднее к концу этой недели по вашему времени.
— Гм, — пробормотал Молинари. — Да, я слышал, господин премьер–министр, и как раз сейчас размышляю над вашим предложением.
— Тут нечего и думать, — рявкнул Френекси. — Нужно это сделать, если мы хотим удержать позиции на фронте С, где риги атакуют особенно яростно. В любой момент оборона может быть прорвана, а земные бригады не…
— Я должен посоветоваться со своим министром труда, — после долгого молчания заявил Молинари. — Необходимо его согласие.
— Нам крайне важно получить полтора миллиона ваших людей!
Молинари достал из кармана сложенный листок бумаги.
— Господин премьер–министр, это заявление, которое…
— Я получу ваше обещание, чтобы мы сразу могли заняться другими делами? — настаивал тот.
— Я плохо себя чувствую, — сказал Молинари.
Наступила тишина.
Наконец Френекси проговорил, тщательно подбирая слова:
