– Не на-до ме-ня ле-чить, – по слогам процедил, когда отклонился вперед от спинки и больно сцепил чешущиеся руки, не обращая внимания на то, как гневно затрепетали широкие крылья носа Барина. – Вы попилили территорию, выделили для меня и моих людей определенное число терпил, указали на точки и сказали: работай! – начал выходить из себя, пропуская мимо ушей покашливания Витали. – И я работаю! Не вы! А я! Я несу вам бабки по первому требованию! Бабки, которые отбираю я! Потому что я знаю за них все. Сколько, когда, где. Знаю, сколько можно наварить сегодня, когда ебануть и где все провернуть. Не надо меня учить, как делать дела! До сегодняшнего дня вам все нравилось, Владислав Владимирович! Особенно суммы. Или не вы мне изначально сказали, что я должен подчинить всех этих трусливых мразей без вашей помощи? Я должен устанавливать в своей группировке правила! Меня должны бояться! Моих людей – обходить! Ваши слова? И все так, как вы хотели! Так в чем же претензия?! Что-то опять не так? Или это не я в три раза увеличил вашу прибыль по своим точкам?! За один сраный год! И попрекать меня машиной, залом, квартирой не нужно. Этого мы своими силами добились!
– Попустись, Денис Андреевич, – с прищуром жестко отрикошетил Барин. – Ты не забыл, с кем сидишь? На кого голос повышаешь? Если я захочу, то ты быстро всего лишишься, и не посмотрю, какую прибыль ты несешь. Не отпустило тебя, что ли, до сих пор? Не пришел еще в себя?
Я растер руки и отвернулся от него.
– Вот так. Дыши глубже и думай, с кем можно так говорить. Я долго играться с тобой не буду.
Замолчали и, похоже, оба решили успокоиться.
– Я не имею ничего против. Ты хорошо выполняешь свою работу, – заговорил центровой, когда понял, что остыл, даже голос его стал мягче. – Но потерять я бы тебя не хотел. Я сказал только, что это мог сделать тот, кому ты изо дня в день переходишь дорогу. Ты ведь им даже житья спокойного не даешь. Даже мои взрослые мужики в этом плане все понимают и в другом городе мутят дела иначе. Ты же, словно воли не знал, денег не видел. Пускай год на прежнем обсосе посидят. Успокоятся. Всего, что с тобой случилось, стоило ожидать. Ты не в сказку попал.
– Я в курсе, – оглянулся на него со всей серьезностью. – Я отчет отдаю всему. И то, что меня завтра завалить могут, тоже понимаю. Мне элементарные вещи разжевывать не нужно.
Он тяжело вздохнул и устало потер переносицу.
– Не выходит у нас сегодня разговор.
– Я сразу сказал, настроение у меня хуевое.
– Ладно, – очнулся он и полез к себе в карман черных классических брюк. – Вот. Это ключи от хаты. Твоей, – протянул мне связку, на которой висело два маленьких ключа. – Я ее снял лично для тебя пока на год, там посмотрим. Вот тебе адрес, – передал аккуратно сложенную бумажку. – Нанял врачей и медсестру. Тебе нужно восстанавливаться, вижу, еще хромаешь и за бок держишься, – вложил мне в руку содержимое и наставительно посмотрел в глаза. – Как я понял, домой их к тебе я не смогу отправить. Денис… – замолчал он. – Наверное, пора переезжать. Ты все равно не сможешь долго скрывать от них, кем ты являешься. Думаю, батя твой и так обо всем догадывается. В ближайшее время работы прибавится, и тогда тебя будут многие знать в лицо. У меня все, – так же резко, как и начал, замолчал и потянулся к бумагам на переднем сидении.
– До встречи, – открыл дверь тачки и вылез наружу.
– Выздоравливай. Я жду тебя.
Машина скрылась из виду, и только тогда я задрал голову к затянутому небу и, хмыкнув, поплелся домой.
Мать вашу, что за день? Ну хули… Раз делать, так до конца. Тем более, мне самому не улыбается жить с ними под одной крышей. Когда-то должен был прийти всему этому конец.
Глава 19
Денис
Хлопнул входной дверью и, скинув грязные тапки, немедля прошел к себе в комнату, прямиком к шконке. Не обращая внимания на мелкого сучонка, который, похоже, только зашел в комнату и при виде меня забился в угол возле своего дивана, вытащил из-под матраса ключи от девятки, припаркованной в соседнем дворе, и бабки. И именно в тот момент, когда я распределял пачки зелени в карманы своей плащевки и трико, забежала заплаканная мать, да так и застыла с открытым ртом на пару с братцем, у которого в данный миг шары чуть не выпадали из орбит.
– Эт…тто… чч..чтоо… – пока матушка пыталась обрести дар речи, прожигая потерянным взглядом мои набитые наличностью карманы, в комнату забрел отец, держа в руках офицерский ремень с большой железной бляшкой.
– Жалею, что слишком поздно взялся за тебя. Жалею, что упустил и не лупил тебя, как батя – твоего дружка. Такого же уголовника, как и ты. Ну ничего… Никогда не поздно начать, – последнее проорал во всю глотку и, толкнув в плечо окаменевшую на месте мать, двинулся на меня.
А я, дабы избежать драки, переворота квартиры и долгих объяснений, не глядя на отца резко вынимаю из-за пояса ствол и направляю на него.
Замерли все, и воцарилась долгожданная мертвая тишина.
