Мать с полными слез глазами будто бы проснулась и зажала крепко двумя ладонями себе рот, словно боясь издать любой звук, а тем более вопли рыданий. Братишка медленно сполз по стеночке и закрыл голову руками. И только батя прищуренно изучал ствол и пару раз незнакомо стрельнул в меня глазами.
Это приговор. Для нас… Для всех. Для нашей семьи. Ничего уже не будет, как прежде, лучше, хуже. Будет никак. Я одним движением стер все махом.
– Не изучай, – хрипло произнес я, обратившись отрешенно к нему. – Он настоящий… – сделал паузу, ожидая от него хоть слова, но он, кроме своего брезгливого взгляда, так ничем меня и не наградил. – Я ухожу, – и вот тут впервые за все время мать быстро замотала головой, протестуя, а батя шагнул ко мне.
Уверенные и отточенные движения. Курок, спуск… Незамедлительный оглушительный выстрел и раскатистый панический крик матери.
– Я не шучу, – с невозмутимостью осведомил отца безэмоциональным тоном. – На первый раз осечка. На второй уже гарантировать не могу.
– В отца родного выстрелишь? – иронично заломил кустистую бровь, подкрепив холодной усмешкой.
Вот сейчас как никогда была заметна его выправка и подготовка. Только такие моменты, как совместная с ним стрельба, давали мне понять, кто он на самом деле. Он военный, он боец, но никак не вонючий торгаш на бичевском рынке.
– Если потребуется… Я ухожу. Больше вас не побеспокою. И ты меня не тронешь.
– Долго не пришлось ждать, как я и говорил тебе, Надежда.
– Нет, нет… – зашептала мать с закрытым лицом. – Андрей, я его не отпущу. Не выпущу отсюда. Не дай ему уйти. У него… у него… полные карманы денег… долларов, – она то быстро шептала, то замолкала, будто бы стыдно, будто не верит, что перед ней ее сын. Отец, казалось, внимательно слушал жену, хоть и пристально впился в мое лицо, словно ища в нем все доказательства. – Что нужно сделать за такие деньги? Я не понимаю… не понимаю… – мать находилась в бреду, а может, шоковая ситуация на нее так подействовала.
– Я был прав… – медленно заключил батя. – Лимита ты позорная. Связался с криминалом… – состряпал он гримасу отвращения, кривя тонкие губы. – Какая разница, быть безвольной игрушкой на побегушках, шестеркой, если такие бабки платят. Да? Границ совсем не видим.
– Мне все равно, что ты думаешь. Ты давно не играешь никакой роли в моей жизни.
– Если ты сейчас переступишь порог, то ты больше мне не сын. Забудешь о своей семье. Останешься сиротой.
– Это твой выбор. Я переживу, – опустил ствол, но не отвел своих глаз от его перекошенного лица, по которому мимолетом пробежала судорога.
Отец уничижительно хмыкнул, откинул ремень и молча вышел из комнаты, а я, успев до этого забрать для себя все необходимое, пошел в коридор на выход.
– Нет, я не пущу-у-у! – отчаянно завыла мать и кинулась за мной. – Не смей! Бесстыжий! Как ты смеешь говорить такие вещи! – орала рядом со мной матушка и хлестко била ладонью по лицу и плечам, а когда я нагнулся, чтобы натянуть кроссы, она начала хватать меня за капюшон ветровки, тормошить, бить по спине, выкидывать мою обувь на кухню. – Не-е-е-ет, я сказала! Не-е-ет! Ни за что! Я не пущу! Андрей? Андрей? Ты вот так его отпустишь? Он же мой сын! Наш! Я рожала, растила, люби-и-и-ла-а-а, – последнее мать прорыдала, еле выговорив.
– Выпусти, – на выдохе попросил и плавно перевел на нее стеклянный взгляд.
– Да очнись! – заорала на меня. – Кто ты? Ты видишь, что перед тобой мать?! – отвесила мне громкую пощечину. – Что ты за человек такой?! Ну не уходи-и-и! Я не хочу тебя терять! – упала она на колени и схватила меня за ноги, рыдая навзрыд.
– Уйди, – насильно расцепил ее руки и рванул к двери.
– Сволочь! – дико ревела она, когда я побежал вниз по лестничному пролету. – Подонок! Не сме-е-ей! А-а-андре-е-й! А-а-а-а… – на весь подъезд раздавались истошные крики раненного зверя.
Но, достигнув первого этажа, расслышал только, как громоподобно захлопнулась наша дверь, а в ушах все еще гулко звенел удар металла.
Выбежал из квартиры, задыхаясь, и бессознательно навернул пару кругов у подъезда.
Черт…
Одной рукой больно провел по отросшим вьющимся волосам, различая эхо плачущей матери и хлопок двери.
– Блядь! Бля-я-ядь! – приглушенно зарычал и сорвался с места к девятке, стоящей неподалеку.
– Дени-и-и-с?! – окликнул надсадный тонкий голос, который в данный миг хотел бы слышать меньше всего.
Остолбенел и не спешил оглядываться. Слышал позади себя загнанное громкое дыхание, с какой-то стати прокатывающееся ледяной дрожью по моему хребту.
– Иди домой, – не оборачиваясь, зажмурился и тихо попросил ее.
Порывисто дышит, напряженно, издавая глухой хрип.
– Я никуда не пойду… А ты, Денис? Ты куда? – передо мной встает светловолосая девочка с пронзительно-голубыми глазами, в которых блестит завораживающий чистый хрусталь. – Уходишь? – издает шепотом помертвевшими губами. – Я слышала, как ругались. Как тетя Надя кричала.
– Ульяна, иди домой. Прошу… – сжал до скрипа зубы и попытался ее обогнуть, но девчонка резко обняла меня и задрала голову, как в детстве.
