про «реальных мужиков». Таким быть не зазорно, а наоборот — уважуха.
— Ну, это, мозг, ты загнул. Откуда ты знаешь? Ты что, сидел?
— Я, Дима, в твоей черепной коробке уже двадцать два года чалюсь, и ты меня своими
задвигами на эмо последнее время совсем зае…
— Так, довольно этой скользкой гомотемы. Вернемся назад. Я ненавижу эмо еще за то, что
они режут напоказ свои ручонки.
— Ну тут опять без панков не обойтись. Кто первый стал резать вены на сцене? Милашка
Игги Поп. И ничего, старый хрен до сих пор скачет самым крутым панк-козлом. Сиду Вишесу
повезло меньше, он так вошел в образ, что стал резать вены не только на сцене, но и в ванной, что
его и погубило.
— Ну вот, за это эмо и не любят, что они у всех всего понахватали, ничего своего, позеры
позорные.
— Слушай, Митя! А может, ну их нах, этих эмов? Через пару лет о них никто и не вспомнит, а
ты на них столько здоровья потратишь? Лучше б девушку завел постоянную, а то вроде и балагур
ты, и весельчак, а девушки после ночи с тобой больше не показываются.
— Это не твое дело, мозг.
— Эт точно, тут тебе с другим органом пообщаться нужно. Хотя скажу тебе по секрету, я им
непосредственно заведую. — Молодец, смешно пошутил. Позитиффчик. Антиэмо, сто пудов.
— Ну вот, опять. Дима, я серьезно беспокоюсь за свое здоровье. Мне из-за тебя в последнее
время везде эмо мерещатся. И на работе, и во сне, и в зеркале. Ну, к эмо-Гитлеру я уже привык. А
тут смотрю «Человека-Паука» и понимаю: все, писец. Он скрытый эмо — и одежда, и причесочка с
челкой.
— Ы-ы-ы, мозг, какой же ты у меня креативный.
— Это так. Ой, Дим, а это что за уроды? Откуда клоуны?
— Так, мозг. Похоже, мы заснули. Пойду посмотрю.
Дмитрий уверенной походкой направился к своим гостям. Стояла чудесная летняя погода.
Светло, тепло и безмятежно стало у Димы на душе. Все его дневные страхи улетучились,
злосчастное убийство забылось, и он с интересом разглядывал колоритную парочку, сидевшую на
кровати с черной подушкой и розовым покрывалом. Кровать стояла на ярко-зеленой лужайке, и
Дима, идя к ней, с удовольствием топтал сочную траву, вминая ее в податливую землю босыми
ногами. «Блин, я ведь в одних трусах, причем с надписью „Эмо — сакс", — подумал он. — Да
плевать, это же сон». И тут на голове у Димы нарисовался черный классический цилиндр. «Вид,
конечно, идиотский, но не более, чем у этих двух придурков», — утешил его мозг. «Это точно,
мерзее парочки я не видел. Еще сидят, взявшись за руки, и ногами болтают, как дети. Может,
зашвырнуть их вместе с кроватью куда подальше?» — подумал Дима и обратился к фрикам: — Вы
хто?
Ответа он не дождался. Непонятно откуда раздалась музыка из любимого Диминого мультика
«Нарру Tree Friends». Толстяк клоун с сардонической улыбкой в тридцать три лошадиных зуба, сам
весь в красном, с красной рожей и в красном парике, поднял руку, и от его толстого пальца в
воздухе прочертилась жирная красная пунктирная линия прямо до лица онемевшего Дмитрия.
Пунктир осыпался. Клоун спросил сидевшего рядом с ним карикатурного эмо со страшно горящим
прищуренным глазом:
— Это он? Ты уверен?
Тот отрицательно помотал головой. Черная челка на секунду сдвинулась, обнажив
обуглившийся череп с пустой глазницей.
— Я видел его лицо долю секунды, когда после моего удара он упал и бандана съехала, потом
он схватился за живот, а я уже рубился с другим.
— Вы хто? — уже с меньшим энтузиазмом настаивал Дмитрий, которому почему-то очень
захотелось проснуться.
— Ну, судя по надписи на трусах, это наш клиент, по любому, — продолжал клоун. — Надо
бы заглянуть ему в башку, покопаться слегка.
— Идите в жопу, а я иду домой. В Бобруйск, жывотные! Вы просто плод чьего-то
воображения, — забеспокоился Дима, — может быть, даже и моего. Жалкие картинки. У меня
столько креатива в последнее время, всего не упомнишь. Вот тебя, карикатура, я точно сто раз
видел. А клоун, похоже, с какого-то тату-сайта прибился.
— Сообразительный, чубрик. Люблю таких. У них большой жирный вкусный мозг, — сказал
клоун елейным басом. Тема из «Нарру Tree Friends» с новой силой заиграла у Димы в ушах.
Пытаясь избавиться от нее и инстинктивно защищая голову, он пониже надвинул цилиндр.
— Сколько тебе лет? — спросил тощий.
— Двадцать два.
— А мне еще восемнадцати не исполнилось. Помнишь меня? Ты со своими дружками убил
меня три дня назад. Хорошо повеселились?
Дима запаниковал. Напрасно он пытался обратиться за помощью к мозгу, того явно свело
судорогой страха. Дима тщетно попытался проснуться, попробовал убежать от страшной парочки,
но ноги словно вросли в землю и пустили там прочные корни. «Все, надо завязывать с Интернетом,
не больше шести часов в день. Такой боян снится». Карикатурный эмо тем временем вскочил с
кровати и в одно мгновение оказался прямо перед Димой. Его налитый кровью глаз заглядывал в
Димину позитивную душу, словно пытаясь узреть в ней истину.
— Узнал меня?
— Нет, я вообще не понимаю, что за предъявы. Ты в моем сне. Так что забейся в угол,
поплачь и умри. Эмо так себя не ведут.
— Много ты знаешь про эмо!
— Я про эмо знаю все. Я вашу мерзкую братию уже два года пиарю! А вы в благодарность
