отделить смех от слез, а радость от печали, ведь это так же искусственно, как и безыскусно! Вывод
простой: человека разумного общество превратило в человека тупо потребляющего, и теперь, когда
он пытается вернуть себе хотя бы право чувствовать и выражать свои эмоции, его моментально
ставят в стойло. Веди себя так, если ты эмо, выгляди так, слушай то… Вот, собственно, и все.
Эгор, кукла и Кот слушали монолог скачущего клоуна с открытыми ртами.
— Коллега, — наконец, придя в себя, сказал Кот, — вы не перестаете меня удивлять. Теория
антинаучная, но довольно интересная. Хотя и ересь.
— Банальная социопсихология Реала. — Обиженная за позеров, Мания опять надела
наушники.
— Послушай, Тики, — зло сказал Эгор, — в следующий раз, когда захочешь склеить эмочку,
выбери другую тему. Меня еще в той жизни достали эти бесконечные разговоры о явлении, которое
и выеденного яйца не стоит. Но тогда я знал, что эти разговоры с Кити заканчиваются классным
сексом, вернее, его классным подобием, но это не важно. Важно, что в этих разговорах-спорах про
эмо мне нравилась только та часть, когда они заканчивались. А поскольку нам с тобой эта фаза не
грозит, я больше никогда не желаю слышать всей этой эмо-хрени. Понятно?
— Понятно, — сказал клоун и показал пальцем вперед. — Это что? Кладбище, что ли?
Улица выходила на бесконечный пустырь, заставленный черными вертикальными плитами. У
многих надгробий рыдали безутешные эмо-киды, рядом с ними паслись плюшевые мишки и
тряпичные куклы с вышитыми ниточными крестиками вместо глаз.
— Это кладбище несчастных Любовей. А это дворец Королевы Маргит, — указал Кот на
огромный готический замок, который высился посреди кладбища, пронзая острыми башнями небо.
— Отличное место для дворца, — осклабился Тик, — и энергетика замечательная.
— Для Маргит плохой энергетики не существует, — парировал Кот. — Королева способна
преобразовать любую отрицательную энергию в положительную для себя. В реальном мире здесь
тоже кладбище. Эгор смотрел на мрачную громаду дворца, построенного очевидным безумцем, и
понимал, что это то место в Эмомире, где ему находиться хотелось бы меньше всего. Мания,
незаметно подошла к нему и шепнула на ухо:
— Ничего не бойся, ничему не удивляйся и запрячь свои чувства как можно глубже.
Эгор усмехнулся. Чего ему еще бояться, чему удивляться? Но совет запомнил. Они шли уже
по кладбищу мимо надгробий и плачущих, не обращавших на них внимания эмо-кидов. Дворец
приближался, и Кот занервничал:
— Эгор, сир, прости, но я уверен, что все, что я рассказывал тебе про Эмокор, вылетело у тебя
из головы. Поэтому я хотел бы еще раз быстренько все повторить, дабы ты не ударил в грязь лицом
перед великой Маргит.
— Валяй, — невесело согласился Эгор.
— Значит, так, — затараторил Кот. — Кроме эмоций в Эмомире после прихода Королевы
стали жить куклы. Самые разнообразные. Обычные, с непропорционально большими головами,
стали эмо-кидами, а плюшевых мишек и тряпичных кукол они забрали себе в качестве братьев
меньших. Селиться эмо-киды стали в местах позитивных разломов. Наш мир тонкий, а где тонко,
там и рвется. Так вот, концертные площадки, стадионы, роддома — вот наиболее любимые места
поселения эмо-кидов.
— А как же цирк? — встрял Тик-Так.
— Цирк находится в центре Эмокора и, как многие кинотеатры и театры, является местом
поселения других аборигенов Эмокора — барбикенов. Их меньше, чем эмо-кидов, и они
отличаются внешне.
Их пропорции гораздо ближе к человеческим. Они больше похожи на манекенов, если угодно.
Да что тут говорить, вон Мания — типичный представитель барбикенов.
— Только внешне, — огрызнулась Мания.
— Да, Мания у нас бунтарка. Она порвала со своими корнями и живет с эмо-кидами. Так вот,
барбикены во всем пытаются подражать праздной человеческой богеме. В их стане царит культ
вещей и украшений, естественно игрушечных. Они имитируют семейную жизнь, шоу-бизнес,
шопинг, офисную работу. Главная задача их жизни — получение максимального количества
удовольствий. Они гнушаются чистыми эмоциями из Реала, поэтому в обмен на добытые ими в
Реале любовь и счастье Королева дает им модифицированные и сублимированные удовольствия в
порошках и каплях. У барбикенов превалирует практически одна эмоция — самодовольство, ну еще
презрение по отношению к эмо-кидам. Если для эмо-кукол главное в жизни любовь, то фетиш
барбикенов — секс.
— Они считают, что получают от него кайф, но это самообман. На самом деле без любви они
просто обкрадывают себя. Жалкие, пустые создания, — сказала Мания.
— Вот так считают эмо-киды, — продолжал Кот, — и не без основания. Барбикены
действительно пустые, полые внутри создания, зато у них действительно есть первичные половые
признаки, в отличие от кукол эмо-кидов.
— Ага, — зло обрадовался клоун, — я же говорил, что у позеров нет пиписек, они — бесполое
«оно». Барби — полые, а эмо — бесполые. — Зато у них есть чувства и, в отличие от барби-кенов,
они наполнены любовью, — парировала Мания.
— Так. — поправил очки Кот, — тут мы подошли к самому интересному. Великая Королева
