— О чем ты говоришь, Михаил Антонович? Наши спецы не смогли подавить турецкие РЭБы?
— Смогли бы, но в этом не было никакой необходимости. Режим перемирия соблюдался в полной мере, турецкая сторона не вела огня даже из стрелкового оружия.
— Понятно, понадеялись, что так будет всегда.
— Если не всегда, то на время действия перемирия.
— Но в момент обстрела беспилотник определил принадлежность установки и разведывательной машины? — спросил Северцов.
— Нет. На технике отсутствовали опознавательные знаки.
— Много погибло людей? — спросил Жилин.
— Много, Сергей! Точных данных нет. По непроверенной информации — едва ли не половина деревни. Особенно прискорбно, что среди жертв много детей и женщин.
— Что ты хочешь от нас? — задал вопрос Северцов.
— Курды обратились к нам за помощью. Генерал Грубанов сказал ему, что сделать это будет не так-то просто, и командир курдского ополчения прервал разговор.
— А Виктор Алексеевич направил тебя к нам.
— Так точно. Я считаю, что мы ни в коем случае не должны проигнорировать просьбу курдов. Это в дальнейшем может выйти боком нам самим.
Полковник поднялся, посмотрел на карту, прикурил сигарету, взглянул на начальника разведки и спросил:
— Что конкретно мы можем сделать?
— Вы, товарищ полковник, можете все!
— Давай только без этого. По тем данным, которыми располагает твоя служба, мы вообще не в состоянии что-либо предпринять. Нам нужна конкретная цель, как в Пальмире. Мы должны знать, где базируется эта блуждающая установка, откуда выходит в буферную зону. Имеет ли она иное охранение, кроме упомянутого «Отакара»? Если да, то какое именно? В общем, не тебе объяснять, что требуется нам для того, чтобы отработать цель.
— Надо вычислить корректировщика.
Жилин посмотрел на Суслова.
— По нему что-нибудь есть?
Начальник разведки доложил свои собственные соображения по ситуации.
Жилин согласился.
— Да, скорее всего, ты прав, Михаил Антонович. Первый выстрел был имитационный, отвлекающий. Расчет РСЗО прекрасно знал координаты целей, что и подтвердилось, когда он провел два следующих залпа. А корректировщик заранее побывал на месте, передал координаты и ушел обратно в город. Больше ему попросту негде скрыться.
— Вот и я о том же. Корректировщик выходил к Афрани для определения координат целей. Это единственная зацепка, которая может привести к установке.
— Хреновая, Миша, зацепка, — проговорил Северцов. — Если корректировщик в Хамене, то начальники позаботились о его безопасности. Он наверняка имеет хорошие документы и надежное логово в городе. Вычислить корректировщика будет сложно, если возможно вообще. К тому же в ближайшие сутки я не могу привлекать отряд или хотя бы одну группу для решения каких-либо побочных задач. Мы ждем приказа из Москвы, Миша, по дальнейшей работе. Тебе это известно. Режим ожидания не только не предусматривает, но и категорически запрещает использование отряда не по прямому назначению.
Суслов кивнул.
— Я в курсе. Вы ждете приказа по работе в Алеппо. Но там сейчас обстановка тяжелая, противоречивая, применение отряда вряд ли возможно.
— Это решать не нам.
— А вы могли бы, товарищ полковник, обрисовать проблему с курдами своему непосредственному командованию?
— Ну и настырный ты, Суслов! Хорошо, я доложу командованию о том, что произошло в Афрани, хотя оно уже знает об этом.
— Необходимо отметить просьбу курдов о помощи.
— Об этом доложу, когда Москва выйдет на связь. Только в том случае, если отряд не получит приказа на конкретные действия.
— Хорошо.
— Что уж тут хорошего? Сколько людей турки уничтожили! — проговорил Жилин. — Мы оставили без должного ответа уничтожение нашего бомбардировщика, хотя американцы в данной ситуации, уверен, тут же разнесли бы к чертям собачьим аэродром, с которого взлетели перехватчики. Ведь они сначала наносят удар, а потом разбираются, кто его получил. Таков основной принцип их стратегии. Но вернемся к туркам. Мы проглотили тот факт, что они сбили наш самолет. Мы практически не реагируем на то, что с турецкой территории идет подпитка бандформирований ИГИЛ, на то, что турки стягивают к границе большие силы, необходимости в которых нет никакой. Мы не можем поддержать сирийскую армию, чтобы она перекрыла границу, потому как, видите ли, решаем другие задачи. А турки наглеют. Мало того что они у себя в стране устроили геноцид курдов, так еще наносят удары по их селениям в Сирии. Честно говоря, я не понимаю, почему мы проявляем мягкость в отношении Турции, руководство которой проводит политику, открыто враждебную нам? Не пора ли дать им в морду?
— Товарищ майор, нам с вами не следует обсуждать решения вышестоящего командования, тем более руководства страны. Хотя, между нами, и, как говорится, не для прессы, я с тобой полностью согласен.
Суслов неожиданно ударил себя по лбу.
— Черт!.. Совсем из головы вылетело.
— Что такое, Михаил Антонович?
— Да в шестнадцать из Москвы прибывает борт. На нем журналисты из Германии, Чехии и наши, российские. Встретить их поручено мне, так как начальник штаба вылетел в Тегеран, а у Грубанова других дел полно.
Северцов посмотрел на часы и сказал:
