Я думала, что эти парни занимаются чем-то незаконным. Что все банды Бэрмора помечены исключительно кровью, рэкетом и чёрт знает чем ещё. Хотя… наличие легального бизнеса ещё ведь ни о чём не говорит. Оно не отменяет возможности проворачивать тёмные делишки.
Кир же мог сказать мне! Просто сказать о том, кто платит мне зарплату. Выходит, не только полицейские находятся на содержании банд, но и многие другие. И большинство даже не подозревает об этом.
– Я тоже не в восторге, что меня сделали нянькой, – донеслось из прохода, и я вздрогнула.
Ян стоял там, сложив руки на груди, и смотрел на меня. Как чёрный, мать его, ястреб.
– Ты умеешь читать мысли?
– Ты сказала вслух, киска. Не трать зря воду. Либо выключи и оставь посуду, либо возвращайся к работе, а не витай в облаках. Просто не беси никого и знай своё место. Тогда всё будет в порядке.
Еле сдержалась, чтобы не огрызнуться. Просто проглотила раздражение, повернулась к раковине и, скрипя зубами, выдавила на губку ещё моющего средства.
Если парни продолжат в том же духе, я либо поседею от сдерживаемых эмоций, либо взорвусь.
Я росла в бедном районе Бэрмора. В тот дом, который взорвали Хароны, мы переехали уже после того, как Кир вступил в банду. До этого такая роскошь была нам недоступна. Папа бросил нас, едва родилась Лейла. Мне тогда был всего год, а Киру должно было исполниться пять. До того, как её рассудок повредился, мама работала на двух работах, но этого всё равно было недостаточно.
В школе надо мной и сестрой постоянно издевались, а Кира избивали. Мы были изгоями и нищебродами, на которых смотрели свысока и с презрением все кому не лень. Но мы выросли. Научились давать сдачи. И начали вносить свой вклад в семейный бюджет. Ну, то есть мы с Киром. Лейла так и осталась слабой. Мы всегда защищали её. Но той злосчастной ночью уберечь не смогли. Она улизнула на какую-то тусовку без нашего ведома. И вот как всё закончилось…
Со временем Кир стал настолько крут, что я ему втайне завидовала и пыталась дотянуться до его уровня. Начала бегать и качаться, подружилась с тренером по смешанным единоборствам и временами бесплатно посещала тренировки. И больше никому не позволяла вести себя со мной неуважительно.
Но эти парни… Против них мне нечего поставить. К тому же они – мой единственный шанс добиться правосудия. Возможно, кровавого и незаконного. Но тем не менее сейчас мы с ними на одной стороне.
– Ты уверен? – спросила я, уставившись на Яна. – Тебя недавно ранили, вряд ли стоит набивать её сегодня.
Татуировка должна была начинаться на рёбрах с двух сторон и постепенно сужаться к центру, переплетаясь в замысловатый узор, который должен был соединиться с уже нанесённым рисунком, выступающим из-под джинсов. Не нужно было даже спрашивать, чтобы понять, что старая татуировка начиналась где-то в районе члена.
– Мне всего лишь поцарапали плечо, не делай из мухи слона.
Я перевела взгляд на повязку на его левом плече и хмыкнула. На поверку Ян оказался не таким уж и отшельником, чему я была не особо рада. Думала, он будет игнорировать меня всё то время, которое мы вынуждены провести вдвоём, но нет. И обедали, и ужинали мы за одним столом, а потом Ян и вовсе заявил, что тату-сеансу сегодня быть. Потащил меня в специально оборудованный кабинет и с ходу стянул майку, оставшись лишь в драных джинсах. Само собой, чёрных.
– Или ты просто боишься не справиться? Слишком сложная задача для тебя? О, понял, ты смущаешься. Так и скажи.
Ощетинившись, я посмотрела ему в глаза.
– Ещё чего. Работа вполне по мне. Люблю сложные задачи. И я в этом профи. Если вы владеете салоном, то должны это знать.
– Ты так любишь спорить, Анже́лика. И ты такая злобная.
– Вовсе нет.
Ян расхохотался, а я прикусила язык. Очень уж хотелось ляпнуть что-нибудь едкое. Но я не собиралась доставлять этому зазнайке такое удовольствие.
– Откуда здесь всё это? – я обвела рукой комнату, которая была оборудована под настоящий тату-кабинет. Когда я обходила дом, эта дверь была закрыта на замок, так что увидела я это великолепие только минут пятнадцать назад.
– Мы сами бьём свои татуировки. Но раз уж теперь ты не работаешь в салоне, то можешь вымещать злость на нас. Вперёд, киска. Покажи, на что ты способна.
Ян развалился на кресле-кушетке, а я напряглась, на этот раз пропустив нелепое прозвище мимо ушей.
– То есть как это не работаю? Я же вернусь туда, когда Хароны от меня отстанут.
– Ты так уверена, что они отстанут? Ладно, хватит болтать. Я готов.
