К прибытию колесно-парусной «Императрицы Эльзы» прихорошился не только господин Стефан Нортис, надзорщик арсийского судоходства, но даже самый город. Ветер с ночи вымел улицы как мог, дождь прополоскал засиженные чайками крыши и растопил последний снег в канавах. Арсис, утомленный торговыми судами и их многоязыкой суетой, встречал служилый корабль со всем торжеством самого северного порта Ладии — богатого по-своему и очень мало достижимого для государевых очей.
«Императрица Эльза» вошла рекою с юга, прямиком из столицы, брызгая лопастями двух огромных колес по бортам и как-то особенно празднично хлопая с кормы ладийским флагом. Команда замерла у леера с подтянутым любопытством, немногие дворяне в ней сияли медью пуговиц и гордостью носов. Еще бы — последний порт! Догрузить провиант и запасные снасти, а через две седмицы — дальше, и там уж только перед сонными моржами красоваться.
Словом, город и колесник остались друг другом довольны в равной мере.
— Ну и дыра, — сказал на палубе картограф, не убирая свой улыбчивый оскал.
У морской воды стояли больше срубы, чем дома, хотя и длинные, под склады и трактиры. Выше мелькали постройки из камня, но на изящество не потянули и они. Только в самой глубине, вдоль чистого речного берега, торчали солидные крыши — усадьбы городских управ и пара гильдий.
— Посмотрим, — пожал плечами Мартьен.
Посмотреть бы пришлось даже против желания — надзорщик судоходства был намерен занимать господ не только по обязанности, но и согласно устремлению вращаться в обществе людей столичных и приятно образованных. Для исполнения такого плана их поджидал прием, продуманный в деталях.
Прежде прочего надзорщик показал им порт. Скучнее дела трудно было и помыслить, но шестеро дворян держались хорошо. Потом настало время крепости — ее немного реабилитировал обед у коменданта. Третьей примечательной постройкой были новые гостиные ряды, но на сытый желудок они благоухали сыром и крабами ничуть не обольстительно.
Когда надзорщик их завел на верфи, картограф уже был согласен вдыхать самый плесневелый сыр, а Мартьен и капитан подумывали о смене должности: интендант сказался службой и остался в торговых рядах. Рауль сумел изображать свой интерес подольше прочих, но еще через два часа сдался и он.
Надзорщик уточнял, остались ли вопросы и рвался провести дворян и на новенький колесник «Север». Капитан Бердинг обещал, что коли Божьей милостью вернется в столицу, то непременно отчитается в Морском приказе: по части верфей у господина Нортиса все обустроено довольно ловко и в пристальной ревизии нет никакой нужды. Надзорщик все-таки велел откинуть трап на судно, когда ему подали краткую записку от супруги.
«Простынут пироги — не извольте ждать моего прощения», — подсмотрел эпистолу картограф, и господин надзорщик весь переменился, заспешив:
— Я желал бы показать вам наш северный сад! К несчастью, на него совсем немного времени — там на манер пикника мы подготовили вам ужин, и супруга с дочерьми извелись нетерпением.
На тропочке от верфи в сей же миг образовалась толкотня. Надзорщик никогда бы не думал, что мореходы из столицы так охочи до садов.
— Идут, матушка!
Нерина Стефановна, старшая из двух дочерей надзорщика, выбежала из беседки, где для гостей уже ломился стол, и устремила взор на дальнюю дорожку.
Батюшка вел за собою пятерых господ, почти всех — в темных синих мундирах морского корпуса, и уже это обстоятельство их очень поднимало в глазах обеих девиц, шестнадцати и восемнадцати лет от роду. Приезжие в порту мозолили глаза на всякий день, но эта экспедиция была особой, и оттого ее участники были авансово наделены венцами смельчаков, красавцев и добровольных смертников. Последнее сражало наповал.
Матушка, едва взглянув, напротив, бросилась назад, в который раз пересчитать приборы и повелеть лакеям доставать жульен из кухни, устроенной за рядом кривеньких калиновых кустов.
Как нарочно, батюшка не очень поспешал, ухитряясь по пути расхваливать магов-аграрников — такие морозостойкие яблони повывели, что и пером не описать, а только доставлять на стол величествам! Сад не находился в ведении господина Нортиса, но он гордился им со всем патриотическим огнем.
Пока мореходы близились и восторгались из последних сил, Нерина остро рассмотрела каждого.
Высоченный рыжий бородач лет сорока — определенно капитан, хотя отсюда и не видно эполетов. Крутит головой солидно, отвечает и кивает — стало быть, не грубиян.
«Посадим возле батюшки, известно.»
За его плечом слегка отстал господин куда пониже, не молодой, сухой, с обильной сединою. На такого только взглянешь — во рту возникнет вкус микстур и зелий.
«Лекарь», — постановила барышня.
Светловолосый штатский юноша в очках сначала тоже бодро изучал красу селекционных вишен, уже набравших цвет, но как нашел глазами саму Нерину и ее сестру, Аиду, то уже забыл про сад и только бегал взглядом между ними.