Накануне, получив оперативную информацию о том, что завтра к 11:30 во дворец к Владимиру Александровичу кроме Николая Николаевича и нескольких дружных с ними генералов приглашены еще и полтора десятка гвардейских офицеров чином пониже, причем почти все из их подшефных полков, Петр Николаевич Дурново условными телефонными звонками Зубатову и в Зимний повысил степень угрозы и, соответственно, готовности к активному противодействию заговорщикам до единицы.
На рассвете стало известно, что Николай Николаевич – неслыханное дело – еще затемно, в восемь с копейками, когда всем приличным великим князьям, да и вельможам пожиже, полагается мирно почивать после трапез и возлияний азартного вечера или бурной ночи, в сопровождении двух адъютантов приехал во дворец кузена. А без четверти десять царь уже прочел стенограмму первых сорока минут приватной беседы своих милых дядюшек.
И понеслось…
Заехали с Милионной. Орлы Зубатова материализовались у подъезда великокняжеского дворца практически одновременно с каретой императора и сопровождавшими ее казаками конвоя. Как и откуда они внезапно появились, словно выросши из-под земли, Вадим, как потом ни силился, так и не смог понять. Их черные шинели и необычные фуражки с высокой тульей поначалу весьма смутили некоторых из казаков, впервые увидевших перед собой представителей Имперской службы секретного приказа в новой парадной форме, но их командиры, бывшие в курсе определенных моментов предстоящего, мгновенно успокоили подчиненных.
А Николай торопился. Мановением руки пригласив за собой только Банщикова и «опричников» во главе с Батюшиным и Спиридовичем, он решительно шагнул к дверям. Конвойцы деловито занимали посты около входов, как здесь, так и на Дворцовой набережной. А дальше… «Дальше почти как в кино, – усмехнулся Вадик. – Откройте, именем короля!»
Правда, ничего такого говорить не пришлось. Охрана и прислуга, узрев перед собой государя императора, мгновенно отворив двери, с почтительными поклонами расступилась. Переполох не состоялся: попытавшихся было кинуться с докладом к хозяевам лакеев решительно и быстро остановили те, кому положено.
После чего Николай, ни к кому из дворцовых не обращаясь, не снимая фуражки и шинели, под которой по настоянию Дурново на всякий случай был надет стальной панцирь из стали Гатфильда, решительно двинулся направо по внутреннему коридору. Дворец дядюшки самодержец знал как собственные пять пальцев. Вадим и шесть офицеров Зубатова неотступно следовали за ним.
Немая сцена по мотивам бессмертного гоголевского «Ревизора», хоть и с меньшим числом участвовавших в ней лиц, произошла в шикарно отделанной дубом библиотеке князя Владимира, великолепием своего убранства, пожалуй, даже превосходящей библиотеку самого Николая в Зимнем. Да и эмоции, отразившиеся на физиономиях дядюшек, узревших в дверном проеме прямо перед собой царственного племянника, с избытком тянули на всю труппу Александринки…
– Нехорошо… – нарушил, наконец, тишину Николай, – нехорошо…
– Но, Ники! Что… Что случилось? – первым очухался хозяин. – Твое появление столь… неожиданно, что мы…
– Что вы решили составить некую азартную партию по перетасовке колод на Дворцовой набережной? Какой изящный английский покер…
– О чем ты, боже мой! И кто эти непонятные люди вместе с тобой? В присутствии мне… нам неизвестных мы разговар…
– Зато известных
Итак. Мне известно, что и зачем вы замышляли по поводу Гапоновской авантюры. Мне известно, как и почему палила пушка по иордани. Мне известно, кто такой «гемофиличный дохлик» и кому «место в монастыре». Мне известно «как всегда следует поступать с зарвавшимся быдлом» и куда следует «запихнуть конституцию моей беспутной сестре». Мне известно,
Молчите, Николай Николаевич! Я еще не
Но не надейтесь, что ваши адъютанты и господа генералы, которые завтракают в столовой этажом выше, или господа офицеры, которых вы ждете с минуты на минуту, что-то смогут изменить. Генералы сейчас общаются со своими новыми знакомыми из ИССП. А ваши офицеры даже не войдут во дворец. И их счастье, что мы пришли к вам до того, как вы смогли вовлечь их в гнусность.
