— Смотри как ты «наблатыкался» то! Все верхушки соскрёб, а сути то и не разглядел. Пайку я с тобой не ломал. Пайка — она в зоне святое. А делил я с тобой то, что мы вместе отработали. Мы с тобой не «кореша лагерные», а «подельники» поневоле. «Отработали» и разбежались.
— Запамятовал ты, Чиня. Когда в побег шли, так пайку то свою мы в один котёл складывали.
Чиня понял, что Крот его припирает к стенке.
— Так ты «крысой» то тогда не был. Это ты потом уже золото решил «скрысятничать».- вывернулся Чиня.- Просто сидело это у тебя в глубине души. А в процессе жизни вылезло наружу. В общем, чё теперь «тёрки тереть». Делим остатки поровну и разбегаемся.
— А у меня другое предложение. Ты забираешь всё, что выгреб из шалаша. Сумки свои, остатки макарон, кастрюлю эту грязную. Ну, то есть ты забираешь всё. А я забираю только то, что я нашёл. То есть золото и топор.
— Гы-гы гы,- засмеялся Чиня.- Ты сначала сожрал то, что я нашёл, а теперь хочешь забрать всё остальное. Ну, ты и наглый.
Крот подошёл к сумке. Достал из неё фляжку с золотом и,подойдя к Чине, протянул к нему руку: — Давай топор!
— На! — сказал Чиня и взмахнул топором снизу вверх, попав при этом обухом Кроту между ног. Крот сразу сломался пополам.
— Оп! — воскликнул Чиня и рассмеялся.
Когда боль отпустила Крота, Чиня уже вовсю делил их нехитрое имущество. На земле лежала рубашка с двумя примерно равными кучками золотого песка. Чиня засыпал одну кучку обратно во фляжку и положил её в сумку. Рубашку со второй кучкой свернул и положил во вторую сумку, при этом нравоучительно назидая Кроту: — Это для тебя он — топор. А для меня это палочка-выручалочка. Волшебная. Вот взмахнул ею и ты успокоился.
— Это мой топор и моё золото.- прошипел Крот.
— Нет Крот. Это золото и топор того фраера, которого мы замочили. Стало быть, теперь это наша общая добыча. Военный трофей так сказать.
— Ты бы тогда ушёл, а я бы со своей добычей остался. И не было бы у тебя сейчас ни золота, ни топора.
— Ну а чё ты меня остановил то. Я бы ушёл на юг. Ты бы пошёл сюда. Только что бы ты жрал всё это время? Топор бы свой сосал, как медведь лапу? Или того хуже. Как петух божий леденец.
— У меня ещё мясо было.
— А чё бы ты его сырым бы жрать стал? Спичек то у тебя не было бы.
— Правильно. Потому что ты их «скрысятничал».
Чиня огляделся по сторонам, как бы проверяя не слышит ли кто-нибудь ещё, такое обвинение.
— Ты сначала думай, прежде чем что-нибудь высрать из своего поганого рта.
Крот почувствовал, что он уже достаточно отдохнул чтобы снова пойти в атаку. Он вынул и кармана заточку и снова бросился на Чиню. Чиня встретил его ударом ноги в грудь. Крот отлетел назад.
— Какой же ты гаденький, Крот. Моей же заточкой меня же и ткнуть хочешь. Ведь я же тебе её дал. Это я её мужикам на «промке» заказывал. Свои сигареты им за неё отдал.
— На! Забирай! Мне её не надо.- Крот бросил заточку к ногам Чини.
— Какой ты щедрый! Теперь у тебя вообще ничего не осталось.- Чиня нагнулся, чтобы подобрать заточку и не заметил, того момента, когда Крот бросился на него. Крот повалил его на землю, но перед тем как упасть, Чине удалось таки схватить заточку и, падая, вонзить её в Крота. Чиня попал туда, куда надо. Вышло это совершенно случайно. Но Крот с каждой секундой теряя силы к сопротивлению прошептал: — Гад ты, Чиня.- и затих.
Чиня сбросил Крота с себя и,поднимаясь, пробормотал: — Вот кто угодно,но только не «гад».
Уже светало. Костёр почти догорел. Лишь последние сполохи изредка освещали эту ночную картину.
— Ну, что хотел, то и получил,- проговорил Чиня оглядывая Крота.- Кому то из нас должно было повезти.
Чиня присел возле догорающего костра. Он только теперь понял, как он смертельно устал и хочет спать. «Надо проверить, вдруг он ещё жив»,- подумал Чиня. Но глаза сами собой слипались. И он провалился в короткий тревожный сон. Трудно сказать,сколько он проспал. Наверно очень мало, если всё ещё пока не рассвело. Что его заставило открыть глаза? Наверно, какое- тозвериное чутьё. Какое- то чувство опасности. Открыв глаза, он увидел жёлтые глаза волка, пристально глядящие на него. Волк сидел возле трупа Крота и не отводил взгляда от Чини. Этот жёлтый взгляд буквально пронзил мозг Чини. Чиню как будто подбросила вверх какая- то пружина. Сон мгновенно исчез. Сердце заплясало в груди какой-то дикий первобытный танец. Говорят: ' сердце уходит в пятки'. Нет. Сердце у него колотилось там, где ему и положено было колотиться. Просто оно трепыхалось в каком-то невероятном темпе. А вот все остальные органы внутри него действительно куда-то опустились. «В такие моменты, наверно, люди и мочатся в штаны», — мелькнула мысль у Чини.
— Тебя здесь только не хватало, — пробормотал он.