Но в то же время он был встревожен. О его пребывании в Лордах непременно узнают власти, и с этим ничего не поделать.
Пролетев сотню миль к востоку, он нашел убежище и лег, чтобы проспать до вечера.
Сон долго не шел. Колдуна бесила напрасная трата времени. Ведь пока он бездействовал, Лаисса продолжала увядать.
Сейчас в Отряде больше солдат, чем в тот день, когда мы прибыли в Алоэ. Но к сожалению, изрядно убыло тех, кто прошагал с нами плечом к плечу долгие годы. Братья, чьи останки нам удалось сберечь, теперь спят вечным сном под яблонями на холме в полумиле к юго-западу от лагеря. Мы договорились с хозяином земли, одним из наших первых местных друзей. Мы отгоняем воров, помогаем собирать урожай, а взамен наши павшие братья получают прохладное местечко в тени. Лучше может быть разве что под вишнями.
В приступе глубокой грусти я отправился в сад. Тянулись дни, а Озорной Дождь все не возвращалась. Может, и не вернется. Мне не хотелось предаваться хандре, лежа в постели, поэтому я решил почтить память ушедших.
С хандрой я боролся, переписывая эпитафии, начертанные на памятных табличках Землероем, нашим могильщиком:
ТЮДЕЛЬ ЛАГЛЕЗ: Не запятнан излишне щепетильным отношением к истине.
СОННЫЙ ГЛАЗ: Раздавлен собственным уродством.
ЛОВКИЙ КУРБЕТ: И пусть подохнуть суждено в канаве, я гордо встречу смерть лицом к лицу.
ГУУСТ НОЛЕТ: Рядился в платье женское прилюдно.
ХИКА НОЛЕТ: Рыжий заклинатель демонов в женском платье.
Ох и гадкие это были «сестрички». Хику могли и свои прибить.
БЛОХА ХЬЯЛТИ: Несгибаемая нерешительность.
СКВОЗНЯК: Злодейство – тяжкий труд.
ИНГРАТ ЛЕТУЧАЯ МЫШЬ: Яйцо воловьей птицы в гнезде лжи.
ТУСКЛЫЙ ШУЛАБАТ: Дитя тьмы и тумана.
МИНКУС СКАДД: Покаран был с презрением сугубым.
Минкуса казнили за преступную глупость.
ВЫДРА: Недолог был век закосневших во зле и гордыне.
ТРИ ЯБЛОКА: Никто не безгрешен, даже самые юные из нас.
ВИЛТ: Такого и могила не исправит.
МЕДНОЛОБЫЙ: Он слушал звезды.
СЕРЖАНТ БЕДНЯК: И на том свете всем намылит холку.
МИСТРИ: Родился слабым и нелюбопытным.
БАЧИМЕН: Моргнул в неподходящий миг.
После приема ко мне заглянул Молчун. Эдмус Черный прибирался. Стажер уже мог самостоятельно врачевать под моим присмотром. С животными у него выходило лучше, чем с людьми, но он справлялся достойно и с теми, и с другими. Черт побери! Надеюсь, он все-таки не мятежник. И тем более не шпион Шепот.
Из необычно густой тени вынырнул кот Анко и потянулся.
– Торопишься? – спросил я.
Молчун объяснил:
– Ты прав. – Я покосился на Анко, но кота и след простыл.
Молчун проследил за моим взглядом и нахмурился.
Он вообще видел Анко? Молчун уж наверняка знает, что эта животинка – на самом деле чудовище.
– Озорной Дождь хочет, чтобы мы взяли с собой детей, – сказал я. – Зачем – не объяснила.
Молчун кивнул. Он был в курсе, но причины тоже не знал.
Я оставался дома, пока дети не пообедали, а потом отправился с ними в город. Анко бежал рядом, принюхиваясь, будто был не котом, а охотничьей собакой. Наткнувшись на кроличье гнездо, он не стал гоняться за крольчатами. На полевок внимания также не обратил и даже имел мужество отвергнуть вызов, брошенный ему жирным рыжим котом.
Сегодня у него на уме было что-то помимо убийства.
Когда мы подошли к ступеням храма, Анко растворился, как утренний туман.
Предполагалось, что дети прежде не бывали в городе, но прогулка не вызвала у них никаких эмоций, будто бы ничего нового они не увидели.
Неужели бегали сюда под покровом ночи, как в тот раз, когда неведомым образом появились на летящем в небе ковре?
Сидевший у кружки для подаяний старик поднялся и прошаркал внутрь.
Когда мы подошли к оставленному им посту, из храма появилась женщина. На вид ей было лет пятьдесят. Близнецы напугали ее. Ей безусловно хотелось, чтобы они сгинули с глаз. Из детей в храме привечали только сирот, но для Благословенной Баку и Ненаглядного Шина пришлось сделать исключение.
Так настояла их мать.
Женщина была мне знакома. Ее левая нога была короче правой, из-за этого старушка постоянно мучилась болями в пояснице. Я спросил:
– Помогла специальная обувь?
– Помогла. Спасибо тебе, – осторожно ответила она.
Так-так. Сам по себе лекарь Отряда ее не беспокоит, вот только в компании этого лекаря Молчун и близнецы.
– Выполняю распоряжение. Мне сказали, что делать, но не объяснили зачем.
– Понимаю, – недовольно кивнула она. – Такова жизнь. Что вам нужно?
– Взятая Озорной Дождь обеспокоена здоровьем ее бывших сестер и матерей. В Хонно ею получены доказательства того, что мятежники намерены заразить храмы Оккупоа новой опасной болезнью.
Для иерархов культа такое святотатство немыслимо.
– Если мятежники действительно опустились до подобного, я смогу выявить ранние симптомы заболевания.
Пожилая монахиня пришла в ужас:
– Что нам делать?
