Шесть лет? Черта с два! Это чертенок в облике девочки, пусть и весьма милом.
Срочным пациентом оказался полковник Чодроз. Эдмус Черный отправился домой, поэтому вызвали меня. Дохломух был без сознания, но издавал невнятные звуки.
Его принесли сержант Нвинн и ее троллиха-помощница. Гурдлиф глядел на них так, будто опасался, как бы они не сломали чего-нибудь полковнику. Я отослал его и спросил у Нвинн:
– Что случилось?
Настроение у нее было скверное, но она всячески старалась не давать ему воли. Переведя дух и успокоившись, Нвинн объяснила:
– Этот хер пытался вломиться в барак к девочкам. Не успел вернуться, как надрался в доску и давай дебоширить.
Это не укладывалось в голове. Полковник Шоре Чодроз, конечно, отъявленный мерзавец, но другого сорта.
– Сержант, со мной тут ребенок.
Присутствие Светлячка не заставило Нвинн осторожнее подбирать слова. Впрочем… Светлячок знала их все. Она ведь жила среди семисот солдат.
– Значит, он хотел войти, но ты его не пустила и слегка поколотила?
На самом деле поколотила от всей души.
– Вроде того.
– Вроде того? Давай-ка подробнее. Он сказал, зачем хочет войти?
– Утверждал, что у него важное дело и что мы должны… убраться с дороги. Вел себя как высокомерный засранец…
– Я не сдержалась и ударила его, – перебила помощница. – Сержант не виновата. Это все я. Но он сам напросился.
Нвинн добавила:
– Он был то ли пьян, то ли под наркотой. Я не понимала половины его слов, но все сводилось к тому, что он хотел попасть к девочкам и мы обязаны были его пропустить, наплевав на приказы.
Похоже, Дохломух действительно сам нарвался. Мне не терпелось выслушать его версию событий.
– Но вы его не пропустили.
– Нет.
– Я не пропустила, – уточнила троллиха.
– Гм… И колдун, по силе почти сравнимый со Взятыми, не справился с двумя женщинами?
– Он был в стельку, – ответила Нвинн. – К тому же у него только одна рука.
– С одной женщиной, – настаивала ее помощница. – Со мной. Я набросилась на него сзади. Перестаралась. Испугалась, зная, что он сильный колдун.
Дамы неохотно, но весьма эффектно описали, как именно побили Дохломуха. Затем я сказал им:
– Возвращайтесь на посты. Я с ним разберусь.
Нвинн хотела было возразить, но я перебил:
– Идите. Я один справлюсь.
– За мной должок, – сказала Нвинн.
– Буду иметь в виду, когда зайду прицениться.
– Папа!
Шутить в таких обстоятельствах, да еще при ребенке, было плохой идеей. Если бы Светлячок не возмутилась, Нвинн бы наверняка вскипела. Но Благословенная Баку пригвоздила сержанта стальным взглядом. Нвинн опешила на мгновение, и этого хватило, чтобы понять, что я над ней подтрунивал.
– Дурацкие у тебя шутки, сударь.
– Признаю, выбрал неудачный момент.
Нвинн показала на Дохломуха:
– Когда рядом две вспыльчивые женщины, любой момент неудачен. Идем, Като!
Светлячок забралась на стол понаблюдать, как я осматриваю Дохломуха. Я спросил:
– По-твоему, зачем нужно было присылать вместо мамы двойника?
Девочка не ошибалась. При ближайшем рассмотрении различия стали очевидны. У самозванки не было шансов убедить меня в том, что она – та Озорной Дождь, с которой я делил стол и кров. Но если держать дистанцию… Да и тогда разоблачение не заставило бы себя ждать.
Девочка пожала плечами:
– Не знаю. Взрослые дела. Политика.
Это как пить дать.
– А где тогда твоя настоящая мама?
– Наверное, там же. Наблюдает.
– За кем наблюдает?
– За тобой. За нами. За всеми. Ждет, что будет.
– Детка, тебе что-то известно? Мне все это не нравится. Лучше бы она вернулась, и все стало как…
Светлячок ухмыльнулась до ушей:
– Ха-ха-ха! – Не смех, а подтверждение. – Я согласна, папа! И Шин тоже. И… Ух, ну и синяки у этого дяди.
Это они еще не полностью созрели.
Я раздел Дохломуха до исподнего. Синяки и кровоподтеки громоздились друг на друга. Их было столько – хоть музей побоев открывай. Я предположил, что некоторые он получил еще до того, как вломился в девичью казарму, но очень быстро убедился, что все повреждения свежие.
То ли Нвинн и Като проявили чрезмерное усердие, то ли у них были помощницы. Дохломуха отпинали основательнее некуда.
Като солгала. Одна женщина такого не натворит, если только она сороконожка со ступнями самых разных размеров.
Значит, Дохломух пробрался-таки внутрь. Наверное, там Като его и приложила, и ее примеру последовали девочки. Вероятно, добрая сержант спасла его, но прежде, чем принести сюда, добавила тумаков от себя.
Не стоит сердить Нвинн без повода – зарубил я себе на носу.
Дохломух не обрадуется, когда очнется. Вопрос в том, отбили ли у него желание впредь ломиться к девочкам?
Светлячок наблюдала за моей работой, улыбаясь, словно маленький веселый кошмар.
Очнувшись, Дохломух всполошился. Узнав меня, он немного успокоился. Повернул голову, понял, где находится, и задрожал. Ему было больно.
Не произнося ни слова, он проверил отсутствующую руку – та не отросла заново, – а затем остальные конечности.
У меня был наготове одурманивающий чай. Вдобавок ко всему у Дохломуха наверняка было сильное похмелье.
– Обезболивающее? – Я показал ему кружку.
