– Очень трудно, если не знать, что именно ты читаешь. Вот ты можешь понять столетней давности леваневский? Или теллекурре?
– Я еще ребенок, вообще читать не умею.
Наглая ложь. Читала она хорошо, пусть и не с беглостью взрослого.
– Шин, помоги этому болвану, – позвала она брата.
Но тут Сана отвлекла нас, принеся восхитительный десерт.
Шин перебрал свои карты:
– Здесь нет ничего, что помогло бы. О! Вот эта карта может, если перевернуть и посмотреть на нее краем глаза. Как по мне, так это пустая трата времени. Все равно что за комаром с кувалдой гоняться.
Шестилетний ребенок? Или десятитысячелетнее чудовище?
Возможно, и то и другое.
Светлячок спросила:
– Ты ведь можешь прочитать эти слова, не зная их смысла? Буквы-то современные.
– Да, могу.
– Так иди в спальню и прочитай. Кто-нибудь в Чарах поймет.
Девочка выставила меня полным идиотом. Как я сам не додумался? Впрочем, нет гарантии, что в Башне до сих пор слушают.
– Раз тебя так волнуют эти бумаги, – продолжала Светлячок, – давай выясним, есть ли повод для волнения.
Я вздохнул. Дети прочно вошли в мою жизнь. Особенно она.
– Ладно. – Я сложил бумаги в стопку. – Эль, пожалуйста, зажги лампы в спальне хозяйки.
Если не считать редких позвякиваний колокольчиков, я не чувствовал, что меня кто-то слушает – за исключением Светлячка, которая то и дело поправляла мое произношение. Я спросил ее:
– Почему бы тебе самой это не прочесть? Время сэкономим.
Она, как и прежде, солгала:
– Потому что я ребенок и не умею читать.
Это было не совсем правдой, но я решил не настаивать. Я читал целый час. Добрая Сана принесла нам чай с медом и лимоном, но у меня все равно саднило в горле. Кипа бумаг уменьшалась куда медленнее, чем мне хотелось.
Несмотря на отсутствие прямого ответа из Башни, я почувствовал, что там заинтересовались прочитанным мною.
Тут раздался оглушительный звон.
Посреди комнаты образовалось огненное кольцо. Из него выглянула то ли Озорной Дождь, то ли сама Госпожа. По прическе я предположил, что это Озорной Дождь. Светлячок подтвердила догадку, спросив:
– Мама, когда ты вернешься домой?
Мама ответила на языке, непонятном папе. Баку произнесла что-то грубое. Мать отреагировала длинной тирадой. Пусть я и не знал языка, но понял, что это указания.
Баку не успокоилась. Когда мать закончила, Светлячок разразилась потоком брани. Ее возмущению не было предела, и оно возымело действие. Ее мать выглядела обескураженной, смущенной и даже немного пристыженной.
Взятая ответила. Светлячок вроде бы удовлетворилась ответом, но не совсем.
Взятая повернулась ко мне, подмигнула и послала воздушный поцелуй. Прикрикнув в последний раз на Баку, она скрылась. Огненное кольцо в мгновение ока сжалось в искорку.
Не до конца придя в себя, я произнес:
– Почему она недослушала?
– Может, услышала достаточно?
Ну да. Пожалуй. Но она не сказала, что делать дальше.
Иногда Костоправ забывает о своих птичьих правах.
С приближением родов Лаисса стала чудно́й. Она не спала. Постоянно злилась на Папу и совсем потеряла стыд. Котенок почти не имела возможности с ней поговорить.
Папа окончательно забыл об уединении.
– Котенок, осталось две недели.
Вообще-то, Лаиссе уже пора было родить. Насколько Котенок знала, для первой беременности задержки нехарактерны.
– Еще две? А это не… опасно?
– Все будет хорошо. Не думаю, что возникнут проблемы.
Папа чего-то недоговаривал.
– В чем дело?
– Я никогда не принимал роды у людей. Только у животных. – (Котенок и сама несколько раз ему помогала.) – Не думаю, что разница велика, но мне было бы спокойнее с повитухой.
Котенок подавила вспышку гнева, вызванного чрезмерной заботой о Лаиссе.
– Ты хочешь ее найти?
– Да.
– А я останусь принимать ребенка, если тот появится раньше?
– Предсказания дали точную дату. Ребенок родится через тринадцать дней, после полудня. Это будет мальчик. – Некромант замялся. – А вот дальше все смутно. Возможно, он будет особенным.
Еще бы, учитывая, что его мать – мертвячка.
Гадания и попытки заглянуть в будущее зачастую дают неточные результаты, особенно если у тебя есть враги, знающие, что ты этим занимаешься. Они запросто могут подбросить тебе неверные видения.
Но не в этот раз.
– Ты абсолютно уверен?
– В мире нет ничего абсолютного, Котенок. Даже смерть более не такова. Но я уверен настолько, насколько это вообще возможно.
– Тогда лети. Не трать время. Но будь осторожен. Повитуху станут искать, поэтому постарайся, чтобы тебя не заметили.
Задумывался ли он о том, что делать с повитухой, когда та выполнит свою работу? Вряд ли. Это не в его духе. Но нельзя допустить, чтобы кто-то потом болтал о летучих коврах и мертвых девицах, рожающих детей в удивительных крепостях Призрачных Земель.
Лаисса лезла обниматься с Папой, но живот мешал, и она могла лишь схватить его под руку. Котенка это забавляло. Лаисса ныла:
– Папа, мне очень-очень холодно!
Ребенок забирал у матери много тепла.
