— Ничего не буду. Вот сяду. И буду сидеть, сидеть, сидеть… А потом лягу. И буду лежать, лежать, лежать…
— А я?
— А тебе я сейчас открою выход. И ты сможешь идти, идти, идти…
— Нет. Ты точно дурак. Никуда я от тебя не уйду. Что я, дура что ли?
— Тогда проси прощенья!
— А ты меня сперва отпусти!
— Пожалуйста…
Я отпустил руки, мысленно готовясь к тому, что она снова нападёт на меня со своими маленькими кулачками. Но она спокойно взяла моё лицо своими ладошками, а потом поцеловала в губы.
— Я люблю тебя, максим! И хочешь ты того или нет, но я никогда от тебя не уйду.
Я обнял её и прижал к груди.
— Я тоже тебя люблю. Мне просто больше некого любить в этой жизни. Ты единственная во всех мирах.
— Ага… А если бы у тебя была кто-то ещё, то я бы была не единственная? — попыталась она вырваться из моих рук.
— Дурочка. Мы с тобой два сапога пара…
— Разного размера и оба на левую ногу…
— Ничего-то ты не понимаешь…
Начал было я, но она меня прервала.
— Смотри! Он уже не зелёный… Он — красный!
Я смотрел на перстень и не мог поверить. В планах у меня, конечно же, было найти портал, чтобы слинять на фиг с этого острова. И я очень хотел, научиться сам творить порталы. А ещё выбирать место и время куда я попаду, пройдя через подвал. Но вот так вот, ниоткуда. Как там говорил Виктор Черномырдин? Никогда не было и вдруг опять… Ведь несколько секунд назад не было этого ярко-красного свечения. Перстенёк, правда, подмаргивал то синеньким, то красненьким, а потом и вовсе светился зелёным. Но сейчас, это яркое красное свечение камня даёт понять лишь о том, что сейчас вот прямо здесь в любую секунду может сработать портал.
Куда?
Да хрен его знает куда…
Но надо ли нам снова нырять в эту неизвестность?
— Маша! У нас тут есть какие-нибудь нужные вещи?
— Не знаю… — она обвела взглядом каменную комнату. — Вот кровать, покрывало, котёл с водой, кружка…
Я молча сгрёб всё, убрав в хранилище. В комнатушке сразу стало пусто.
— Держи меня крепко за руку!
Маша не стала этого делать. Она просто бросилась ко мне и обняла меня, прижавшись ко мне крепко-крепко…
Секунда… Другая…
Перстень светился, но ничего не происходило.
Я уж было подумал, что это какой-то глюк или сбой системы.
Но, нет…
Внезапно комната озарилась ярким алым светом, а у нас под ногами возник, переливаясь всеми оттенками красного, магический круг.
Почему я его определил, как магический? А я видел нечто подобное в каком-то японском мультике. По краям круга медленно вращались какие-то светящиеся руны.
Больше ничего заметить я не успел, так как пол под ногами куда-то исчез, и мы с Машкой в обнимку полетели вниз…
Всё ещё хрен знает где и хрен знает когда.
Но уже не так тепло…
Красная вспышка яркого света. Такого яркого, что пришлось даже зажмуриться.
Наш полёт после того, как под ногами исчез пол, длился недолго. Почти сразу вы плюхнулись во что-то мягкое. Но я при этом получил такой удар в челюсть, что почти потерял сознание. Рот наполнился солёной кровью… Не нокаут, конечно, но на нокдаун вполне потянет. Осталось только досчитать до десяти и сказать «аут».
Но хрен вам всем. Я потряс головой и открыл глаза.
Кругом всё было белым бело… Я лежал, провалившись глубоко в сугроб. На моей груди лежала Маша, которую я продолжал прижимать к себе. Это именно она, при падении, так врезала мне головой в челюсть, что я прикусил язык и чуть было не потерял сознание.
От снега, который был буквально везде, исходила приятная прохлада… Но это было лишь первоначальное ощущение. Почти сразу я понял, что так долго продолжаться не будет. Это как из бани, разгорячённым и распаренным, нырнуть в сугроб и обтереться снегом… Но попробуй поброди по тем же сугробам босый и с голым жопом… Надолго тебя не хватит.
На мне были кеды и вполне лёгкая летняя одежда. А на Машке так и вовсе платьице и босоножки.
— Мафка! Ты как сепья сювствуесь?
— Голова болит… Я обо что-то ударилась…
— Это ты меня в селюсть бафкой удавила. Я аф яфык прикуфил…
— Ты так смешно разговариваешь. Я ничего не поняла.
— Слесь с меня!
— Ой! Тут снег! — восхищённый голос Машки почти сразу же стал озабоченным. — Ой! Тут холодно….
— Слесай с меня!
Я попытался направить импульс на излечение прикушенного языка. Даже не излечение, а просто восстановление, по принципу, чтоб стало, как было… Кровь во рту осталась, но язык быстро пришёл в норму. Я сплюнул кровь на снег.
— Слезай с меня! Надо по-быстрому разобраться, где мы, пока совсем не замёрзли.
— Угу. — она заворочалась, пытаясь сползти с меня. — Максим! Дай мне что-нибудь тёплое из одежды.
— Вряд ли у нас есть что-нибудь соответствующее местным морозам. Валенок и заячьих тулупчиков точно нет.
Но спасаться от холода нужно было срочно. Мороз — дело такое. Холодно, холодно, холодно… А потом, бац, и всё… Замёрз насмерть.
Оглядевшись, я понял, что мы упали сверху на небольшую полянку… Снега тут было по пояс. А чуть в сторону глянешь, там, под деревьями, снега было в разы меньше… Вот именно там я и решил обустроить нам хотя бы временное, но укрытие.
