У нашего волка дела тоже были не ахти. На него напали сразу трое. Напало бы и больше, но у него была удачная позиция. Оставшиеся волки попытались разделиться, чтобы напасть и на меня, и на него одновременно. Но расстояние до них было достаточное для того, чтобы я успел расправиться с ними. Много времени на это не ушло.
Мой союзник за это время уже успел порвать глотку одному из своих врагов. Ещё одного уконтропупил я. Но оставшийся противник сцепился с нашим волчарой так плотно, что я не стал пытаться влезть в драку. Я попросту боялся повредить своему серому напарнику.
А волки дрались не на жизнь, а насмерть. Кровь и шерсть на снегу. Рычание и скулёж… А скулит-то наш противник…
Наш.
Да. Я не ошибся. Именно, наш. Поскольку этот бой мы вели на пару с местным вожаком. И вряд ли он защищал Машку, внезапно воспылав человеколюбием. Скорее всего, он просто охранял свои охотничьи владения. А нас с Марией, наверное, принял нас в свою стаю. Ну, не знаю я, чем руководствовался серый хищник. Другого предположения у меня просто нет.
Но враг уже повержен. Из горла пришедшего неизвестно откуда захватчика толчками выплёскивалась кровь, украшая снег абстрактными ассиметричными узорами на манер пятен Роршаха.
Мы, конечно, одержали победу, но на этот раз она нам далась дорогой ценой. Я с трудов сдерживал крик, отдирая с ноги вцепившуюся голову волка. Кровь уже пропитала штанину. Но я не особо переживал. Залечу после. А сейчас надо помочь другу. Иначе теперь и не назвать нашего мохнатого соседа. С окровавленной пастью и торчащей клоками шерстью, волк, пошатываясь от усталости, попытался двинуться вперёд, но лапы его подкосились, и он тоже упал на снег. Его бока вздымались от тяжёлого дыхания. Сквозь глубокую рану на боку были видны даже рёбра.
Я упал на колени перед раненным волком. Тот не зарычал, не оскалил зубы… Его глаза смотрели на меня без всякого страха, но взгляд постепенно становился мутным.
— Эй, братишка! Не смей умирать! Ещё не время. У тебя семья, дети… И ты обязан их на ноги поднять.
Волк слушал меня, но вряд ли что-то понимал…
За моей спиной появилась Машка.
— У тебя кровь… Ты ранен?
— Маша! Прости! Сейчас не до этого… Иди в землянку! Возьми пистолет и держи наготове.
— А что? Другие волки ещё остались? А почему он меня защищал?
— Кыш отсюда! Не мешай!
Обиженная девочка утопала в сторону землянки что-то недовольно ворча. Но мне сейчас было не до неё. Убедившись, что она не пострадала, я за неё уже не переживал.
Я вливал энергию в раненого зверя, пытаясь спасти его. На свои раны я даже не обращал никакого внимания. Надо было торопиться, пока у меня ещё есть силы. Чтобы волчара не стал дёргаться во время лечения, я ввёл его в сон. И только по периодически вздымающейся грудной клетке я мог видеть, что он дышит. Кровь я ему уже остановил, и даже попытался прилепить на место лоскут шкуры, прикрывая рёбра. Но я не был уверен на все сто, что мои потуги принесут ощутимую пользу. Слишком много ранений получил волк, слишком много он потерял крови. А у меня слишком мало сил, чтобы ему помочь… Да и опыта в медицине у меня мал да маленько. Ну не ветеринар я не фига от слова совсем.
Но, похоже, что всё идёт как надо. Дыхание у «пациента» ровное. Раны не кровоточат… Да и нет их больше. Интересно, а к волкам можно применить поговорку: «Заживает, как на собаке?»
Ну и хорошо, что ему стало полегче. Дай бог, выживет! Чего-то мне нехорошо как-то И что-то как-то темновато стало вокруг. Неужто я так до вечера провозился? Не может быть… Или это у меня в глазах так потемнело? Что это? Ничего не вижу…
Почему-то так всё завертелось-закрутилось перед глазами… Какой снег мягкий… И совсем не холодный… Вот я упал в него лицом и совершенно ничего не чувствую.
Ничего не чувствую…
— Максим! Максим! Вставай! Что с тобой?
«А? Что? Почему меня трясут? Где я?»
Сознание возвращалось какими-то толчками. Словно пульсируя и отдаваясь в ушах колокольным звоном.
Бум… Бум…
Только почему-то колокол звучит не звонко, а как-то глухо…
Бух… Бух…
Или это просто у меня шумит в ушах? Я, кажется, знаю… Это так бьётся моё сердце. А пульсирование крови слышится мне… Но почему так громко?
— Маша! Хватит плакать! Ты меня заливаешь слезами…
— Дурак… Максим! Я думала ты… А ты…
— А что я?… Помоги мне встать!
— Лежи уж. У тебя ноги…
— Да. У меня ноги… А что не так с ними?
— Там… Не знаю… Всё в крови… А он тебя лижет…
— Чего? Кто?
— Волк…
Бр-рр… Я помотал головой, пытаясь хоть как-то привести мысли в порядок. Какой волк? Чё он там лижет? И что у меня с ногами?
Блин… Я обхватил голову двумя руками. Больно… Нет. Не голова болит. Нога… И холодно.
Конечно, холодно… Я же на снегу лежу. На таком красивом красном снегу…
— Машка! Хватит меня трясти. Помоги подняться! А ты чего так легко одета? Замёрзла? Дрожишь уже вся…
— Дурак!
Слёзы лились из её глаз нескончаемыми ручейками. К сожалению, за все свои несколько жизней, я так и не научился останавливать женские слёзы. Так что я не стал ничего делать. Потому что знал, если женщина хочет поплакать, то лучше ей не мешать. Само пройдёт.
