На дереве напротив никого не было. Только я, холм и ветер.
—Тори! – позвала я. – Вылезай! А то не подарю, слышишь?
– Тори, не смешно! – продолжала я кричать, обегая все вокруг.
Но здесь негде было прятаться. Негде…
Я не буду описывать вам то, что было дальше, как я спустилась с плачем в деревню, как не могла ответить его родителям, где же их дорогой мальчик. Тори искали неделю всей деревней. Было решено, что он убежал с холма и утонул в быстрой речке внизу. Но я знала, что он бы не успел этого сделать.
Тори. Мой Тори. Моя первая жертва, которая не просила о смерти.
Когда ко мне начал возвращаться разум, я заглянула в альбом. Он был пуст. Я выдернула тот лист и все вглядывалась, вглядывалась в него. Тогда у меня появились первые подозрения.
Я стала всех сторониться, да и на меня теперь смотрели косо. Все считали, я точно что-то знаю, но не желаю рассказывать. Я больше не притрагивалась к карандашам и больше не улыбалась.
Через два года я одна возвращалась со школы по дороге вдоль леса. За моей спиной послышались странные шаги, точнее это был шаг и стук. Я оглянулась.
Там, тяжело опираясь на палку, ковылял глубокий старик. Одна нога у него то ли была поджата, то ли подвязана. Я хотела было отвернуться, но, вдруг, он позвал меня по имени хриплым голосом:
– Йованка! Это ведь ты – Йованка? – старик откашлялся. – Пожалуйста, нарисуй меня!
– Что? – я испуганно прижала портфель к груди. – Вы ошибаетесь!
И быстрым шагом пошла вперед. Но он тоже не останавливался.
– Стой, пожалуйста. Человек-Тень, сказал, что ты поможешь, прошу, девочка!
Хотелось заткнуть уши и больше ничего не слышать. Я не выдержала и побежала. Старик попытался следовать за мной, но вскоре упал прямо на дорогу. Его палка откатилась, по сморщенному от времени лицу побежали слезы.
– Пожалуйста, помоги мне! Умоляю тебя!
Я остановилась и повернулась, по моим щекам тоже уже бежали мокрые дорожки.
– Я не могу вам помочь! Что вы от меня хотите?
Старик пытался ползти ко мне, хватаясь руками за землю и волоча непослушную ногу. Это было слишком, я вернулась и тут мне в нос ударила страшная вонь от гниющей плоти. Его вторая нога была перевязана тряпками до колена, сквозь которые сочился гной.
Гангрена.
Задохнувшись, я закрыла лицо рукой:
– Почему, почему вы просите меня об этом? – спросила я с отчаянием.
– Я не жилец, – прошептал старик. – Но смерть никак за мной не приходит. Умоляю, Тень сказал, что если ты меня нарисуешь, то все закончится.
Я сжимала портфель побелевшими пальцами:
–Но… у меня и карандашей нет.
– Вот, вот! – старик полез в свою сумку. – Я все взял. Он мне сказал. Прошу тебя, девочка!
Дрожащей рукой я взяла альбом и карандаши и присев на карточки рядом, взглянула на белый лист. Все расплывалось. Я не могла унять слез, но начала рисовать.
Получалось очень похоже.
Пустынная дорога, синее небо, пение птиц, двенадцатилетняя девочка в школьной форме, вытирающая ладонью глаза и чиркающая в альбоме и человек напротив нее.
Когда я закончила, старик сказал:
– Теперь, подуй.
Я повиновалась, и портрет стал таять на моих глазах. До меня долетело лишь одно слово, сказанное тепло и смиренно:
– Спасибо.
И я снова осталась одна.
После этого случая, подобных гостей становилось все больше и в 15 лет я сбежала. Дальше вы знаете.
Я не хотела вас расстраивать. Но если уж говорить, то надо описывать картину целиком, да?
В Портовом городе меня тоже находили, но я стала спокойнее, что ли. Здесь у меня были и Хосс, и дядюшка, и моряки и все остальные. Много друзей.
Поэтому этой ночью я уже без печали убрала новый побелевший лист в папку и спустилась вниз в кафе, чтобы сделать себе чай с молоком и посидеть немного в тишине за столиком.
В дверь постучали.
Я крикнула:
– Открыто!
И в кафе зашел высокий человек в темном плаще и капюшоне. Повеяло сыростью.
– Здравствуй, Йованка, – сказал мужской голос.
Звякнула чашка, резко поставленная на блюдце.
– Ты… ты – Тень, да? – спросила я сбивчиво, уже зная ответ.
– Ага! – вдруг звонко ответил он, стягивая капюшон и садясь напротив меня за столик.
Молодой мужчина, примерно моих лет. Сидит, улыбается, легко и дружелюбно, словно старый друг. Его тело казалось немного не четким.
Что вообще происходит?
– Кто ты?
Он засмеялся, услышав мой вопрос, чем заставил меня отшатнуться на спинку стула:
– Йованка, не узнаешь, что ли?
Я присмотрелась к вихрастым каштановым волосам, к его улыбке во все лицо…
– Нет! – мой голос сорвался. – Нет! Ты же умер! Я убила тебя!
Продолжая радостно улыбаться, Тори облокотился об стол.
– Что было, то было, – хмыкнул он. – Как же я рад, наконец, говорить с тобой, видеть тебя. Если бы ты знала!
Мысли бешено скакали в голове. Столько лет… столько боли…
– Ты… – я не могла подобрать слова. – Ты… так мстил мне?
Тори искренне удивился:
– Что ты! Именно потому, что я люблю тебя, я остался, чтобы помогать тебе, хотя бы издалека. Стать твоей тенью.
Не выдержав, я вскочила со стула и закричала:
– Ты превратил мою жизнь в ад!!! Ты сделал меня руками смерти!
