Дама-риелтор улыбнулась им той приветливой и фальшивой улыбкой, какие составляют неотъемлемую часть профессии, и отперла входную дверь, открывшуюся со скрежетом. Семья прошла в дом следом за ней. Когда она включила люстру под потолком, от ярких пестрых отблесков, которые отбрасывали хрустальные подвески, краска на стенах тут и там показалась еще более облупленной. Йоханна Жигер объяснила, что «Красотка Утремона» – так она назвала это имение – была построена весьма зажиточной семьей в 1894 году. Дом несколько раз покупали и продавали, но ведь «подобную жемчужину просто необходимо холить и лелеять».
Эрика, приложив руку к животу – она была на седьмом месяце беременности, – пожелала узнать, почему этот дом так часто менял хозяина. Риелторша отпустила пару шуток насчет слухов, что в этих местах якобы «водится призрак», ибо «какой старинный дом миновало такое поверье?»
Эрика прошла в гостиную. Всю мебель покрывали чехлы, и в комнате царил запах влажной древесины и пыли. Луч солнца, проходя сквозь оконное стекло, разбивался на несколько полосок, пересекавших картину, висевшую над камином. Гостья подошла поближе. Портрет женщины с темными глазами и волосами. Эрику потрясло, какую бесконечную грусть выражала ее улыбка. Кем она была? Откуда столько печали?
Пока родители беседовали с дамой в роскошных украшениях, Тома ускользнул от них, чтобы обследовать дом, утащив за ушко и своего плюшевого медвежонка по кличке Тигренок. Он поднялся по лестнице, проскочил коридор, потом возвратился и заметил другую лестницу – эта вела на верхний этаж. Взобравшись на лестничную площадку, он оказался в коридоре.
Деревянный пол скрипит под ногами, в луче солнца блестит пыль. В самой глубине – еще одна дверь. Она приоткрыта. На сосновом полу золотое пятно от солнечного луча. Тома влечет туда, они с приятелями как-то смотрели фильм «Сияние», и ему было так страшно, особенно когда Дэнни нашел в ванной мертвую женщину. Он роняет медвежонка, даже не заметив этого, ему хочется обратно, но он все идет и идет вперед, его будто манит к двери чья-то невидимая рука. Он входит в круглую спальню. Здесь большая кровать с колоннами и странными занавесями. Тома садится на кровать. Болтает ножками. Вдруг он замечает, как от окна отделяется силуэт мужчины в таком странном костюме, длинном пиджаке, запахнутом сбоку, широких брюках в полоску. Этот человек поворачивается к нему и пристально смотрит бледно-голубыми, почти прозрачными глазами. У него такое белое лицо, что оно почти сливается со стенами. Тома встает, вежливо кивает.
– Здравствуйте, мсье.
Человек не произносит ни слова, но знаком велит мальчику подойти поближе, рука у него белая, как мел, и вся в голубых венах. Тома страшно, но его что-то притягивает к незнакомцу – неудержимо, будто магнитом. Мужчина смотрит так же пристально, тело его как будто размыто, бесплотно, он – лишь подобие человека. Когда Тома уже совсем близко – незнакомец резко хватает его за руку. Тома чувствует, как две холодные руки обвиваются вокруг его шеи, он вырывается, но тиски все сжимаются, он задыхается,
Эрика рассеянно слушала излияния дамы-риелтора, расхваливавшей уникальную в своем роде элегантность этого дома с обшивкой стен из натурального дерева, свинцовыми ромбами в облицовке окон, дубовыми полами, гипсовыми орнаментами.
– А где Тома? – спросила она.
Убедившись, что поблизости его нет, Эрика отправилась на поиски. Сына не было на первом этаже, тогда она поднялась по лестнице и прошла насквозь весь второй:
– Тома?
Он как сквозь землю провалился. Она смирилась: придется взбираться на самый верх. Первые месяцы беременности протекали тяжело, она едва не потеряла ребенка. Акушерка предупредила ее, что нельзя поднимать ничего тяжелого и что чрезмерные физические усилия нежелательны.
Добравшись до верхнего этажа, Эрика поневоле остановилась перевести дух, опершись на кованые перила.
– Тома? Где ты? Отзовись!
Она подошла к одной из дверей и открыла ее. Маленькая комнатка. Наверное, служила спальней для прислуги. Она обошла остальные. Никаких следов мальчика. Вдруг она заметила лежавший на полу в коридоре предмет. Она подошла поближе. Это был Тигренок. Плюшевый медвежонок Тома. Она с трудом наклонилась поднять его.
– Тома, где ты? Ответь же мне, в конце концов!
Она слышала только, как стены внутри потрескивают – звук всех старых обиталищ. Тут она и заметила прямоугольник света в самом конце коридора. Она пошла туда, сердце сдавила глухая тревога.
Спальня в форме ротонды. Тома сидел на краешке кровати с балдахином, болтая ногами, с отсутствующим взглядом.
– Тома! Сколько раз я звала тебя. Почему ты не отвечал мне?
Мальчик по-прежнему сидел молча. Мать присела рядом и протянула ему плюшевую игрушку.
– Да что с тобой, сладкий мой?
Тома прижал к груди игрушку. Его губы слегка тряслись. Струйка слюны вытекала из уголка рта, мать вытерла ее платком.
– Тут какой-то дядя.
– Что еще за дядя?
– Очень злой. Он хотел меня задушить.
– Где он, этот дядя?
Тома показал на окно. Эрика посмотрела туда, никого не увидела.