Каждое слово пронзало душу Наои, как острие меча. Но конец письма просто привел его в исступление. Вначале Наоя вознегодовал было на Рурико, которая бросила его, чтобы выйти замуж за Сёду, не находя ей никакого оправдания и испытывая жгучую ревность. Но, читая строку за строкой, он понял, что сам во всем виноват. Похитить Рурико из родительского дома – значило отнять ее у него, Наои. Так жестоко Сёда отомстил юноше за нанесенное оскорбление.
Как можно бездействовать в то время, как слабая девушка будет бороться с врагом, рискуя не только своей честью, но и жизнью? Как можно оставить ее беззащитной?
Пусть Рурико защитит свою честь, но Наое невыносима была сама мысль о том, что она будет считаться женой такого скота, как этот Сёда. И потом, не является ли ее уверенность в своих силах плодом ее воображения? Рурико, конечно, умна, но ведь она совсем еще юная. Ее воля может разбиться о грубость этого зверя в образе человека. Пусть сердце Рурико пылает от гнева, пусть оно твердо, как камень, но выдержит ли такой натиск ее хрупкое тело, для которого легкая ткань кажется тяжким бременем?
Боль, отчаяние и стыд терзали душу Наои. Мало того, что он терял Рурико, так еще его родной отец помогал Сёде в этой гнусной интриге.
Наоя схватил письмо и бросился в комнату отца. Там убирала служанка.
– Где господин виконт? – нетерпеливо спросил юноша.
– Они только сейчас изволили отбыть к Сёде-сан.
Наоя все понял, и его охватило бешенство. Видимо, отец получил письмо от Рурико и поспешил сообщить Сёде приятную весть…
Когда Минако принесла отцу чековую книжку, тот, пододвинув к себе лакированный с золотыми инкрустациями ящичек для туши, одной рукой открыл чековую книжку, а другой стал растирать тушь.
– Я щедро отблагодарю вас! – говорил он со смехом. На первом бланке Сёда написал крупным, корявым почерком, каким пишут первоклассники: «Двадцать тысяч иен». Эти деньги предназначались невесте на предсвадебные расходы.
Киносита же и Сугино, сверкая глазами, сосредоточили все свое внимание на следующем бланке, на котором Сёда равнодушно написал: «Десять тысяч иен». Ту же сумму он проставил и на третьем бланке.
– Ну как? Хватит вам, надеюсь?
Словно псы, кинувшиеся на кость, Сугино и Киносита жадно потянулись к чекам. В это время в дверь тихо постучали. Вошла служанка.
– К вам пожаловал господин Сугино! – доложила она.
– Сугино? – недоумевая, переспросил Сёда. – Ведь он здесь!
– Нет, тот совсем молодой, лет двадцати с лишним, в студенческой форме.
– Хм… – Сёда задумался на минуту и вдруг повернулся к виконту Сугино.
– Не ваш ли это сын, Сугино-сан?!
– Мой сын? Но что ему здесь делать? Может быть, у него ко мне срочное дело? Скажите, пожалуйста, он не меня спрашивал?
– Нет, – покачала головой служанка, – молодой господин хочет видеть хозяина.
