«Да, она настоящий вампир», – подумал Синъитиро, искренне жалея студента, даже не подозревавшего, что его брат, опутанный страшной паутиной, фактически покончил с собой, воспользовавшись дорожной катастрофой. И вот теперь этот студент сам рвется в ту же паутину, а может быть, уже попал в нее и тоже получил в подарок злополучные часы. Все может повториться. Сейчас он увидит у капитана такие же часы, придет в отчаяние и тоже покончит жизнь самоубийством. При этой мысли свет померк в глазах Синъитиро. Старший брат упал в пропасть, а теперь на краю той же пропасти стоит младший брат. Как все это трагично!
Ему хотелось предостеречь студента от рокового шага. В то же время, думая о виновнице гибели Аоки Дзюна, Синъитиро еще больше возненавидел ее, намеревавшуюся погубить его младшего брата. Настоящий вампир!
Вдруг Синъитиро поймал себя на том, что подсматривает, тихонько рассмеялся и торопливо вышел из ворот.
Всю дорогу, пока Синъитиро ехал в трамвае, он, негодуя, думал о госпоже Рурико, достойной только презрения. Какой надо быть бессердечной, чтобы взять спокойно часы, из-за которых погиб обманутый ею юноша! Как сильно заблуждался Синъитиро, восхищаясь ее благородством! Даже красота госпожи Рурико его больше не трогала. Он снова вспомнил последнюю запись в дневнике Аоки Дзюна. Когда юноша попытался упрекнуть госпожу Рурико в вероломстве, она еще больше унизила его и оскорбила. Она играла с ним, как с ребенком. Он весь дрожал от ненависти, хотел больно ранить ее жестокое сердце, но не в силах был произнести ни слова. Он ненавидел ее, но не мог забыть ни на минуту. Он испытывал все муки ада, стоило ему подумать о том, с какой щедростью она раздаривает свои обольстительные улыбки многочисленным поклонникам. Чтобы забыть эту женщину, надо было уничтожить ее или себя… И он решил уничтожить себя, окрасить собственной кровью подаренные ею часы, чтобы она поняла, как опасно играть с любовью.
Да, именно о госпоже Рурико писал юноша в своем дневнике, о женщине, жестоко насмеявшейся над его чистой любовью.
Она выманила у Синъитиро часы, которые он должен был, выполняя последнюю волю юноши, швырнуть ей в лицо, чтобы пробудить ее совесть.
«Ты должен во что бы то ни стало исправить эту ошибку, – настойчиво говорил ему внутренний голос. – Как мог ты так легко их отдать?! Возьми их обратно, а потом швырни ей в лицо!» Но другой голос шептал: «Не приближайся к ней, тебе ее не победить, ведь только сейчас она делала с тобой все, что ей было угодно. Неужели ты не понимаешь, что лишь чудом избежал раскинутых ею сетей?! Не встречайся с ней больше, не то она сразит тебя своей улыбкой». Так, борясь всю дорогу с собой, Синъитиро не заметил, как приехал на свою остановку, находившуюся метрах в ста от его дома.
Пройдя немного, Синъитиро свернул направо, пересек трамвайную линию и заметил у своего дома автомобиль, но не придал этому никакого значения. Больше всего его беспокоила сейчас мысль о том, что он скажет жене. Ведь она уверена, что он с сослуживцами уехал за город, а с момента его ухода из дому не прошло еще и двух часов.
Придумывать что-нибудь ему было стыдно, к тому же он боялся вызвать ее подозрения. Еще в трамвае он было подумал, что лучше вернуться домой только к вечеру, а день провести где-нибудь в городе. Но какая-то непонятная сила влекла его домой. Ему очень хотелось поскорее увидеть свою кроткую, нежную Сидзуко. Как жаждут после рискованных приключений покоя и отдыха, так жаждал Синъитиро, разочарованный и опустошенный, семейного уюта. Он вернется домой немедленно, пусть даже ему придется ради этого еще раз солгать жене. Однако по мере приближения к дому его все больше и больше тревожил стоявший у подъезда автомобиль. К ужасу Синъитиро, это оказался уже знакомый ему итальянский лимузин зеленого цвета, тот самый, в котором они с госпожой Рурико ездили в театр.
«У нас в доме госпожа Рурико!»
Эта мысль словно ножом полоснула Синъитиро по сердцу. Им овладели страх и отчаяние. Злой дух в облике госпожи Рурико, от которой он только что едва спасся, теперь подстерегает Синъитиро в его собственном доме. Это было похоже на страшную сказку, и сердце Синъитиро болезненно сжалось. Враг вторгся в его семью, чтобы разрушить ее, чтобы ранить кроткое сердце его жены. Сделав это ужасное для себя открытие, Синъитиро остановился, не зная, как ему быть. Отчаяние и страх мало-помалу уступали место гневу и возмущению. Он ясно представил себе, как растерялась его застенчивая жена, неожиданно увидев перед собой развязную великосветскую красавицу, как должна была она страдать, узнав о вероломстве Синъитиро и слушая насмехавшуюся над ней госпожу Рурико!
Ведь Сидзуко даже нечего было ей возразить.
